– Я, последняя из амеб? – усмехнулся Кирк. – Не верится. Легче предположить, что Гейлбрейс не так уж и не прав. Может быть, и в самом деле мы пытаемся защитить всего лишь наши маленькие, ничего не значащие, ограниченные жизни, сопротивляясь грандиозному эксперименту эволюции?

– Именно грандиозность эксперимента и заставила меня вернуться на Заран, – заметила Сола.

– Зачем? – спросил Кирк и, не дожидаясь ответа на один вопрос, задал другой. – Как ты могла оставить свой корабль?

– А ты разве не рисковал своим кораблем, своей карьерой, своим званием, когда вопреки строжайшему запрету Звездного Флота доставил Спока на Вулкан? Я достаточно хорошо знаю вулканцев, чтобы понять твой поступок, ведь речь шла о жизни и смерти Спока.

– Да, – согласился Кирк. – И я не создавал для себя проблемы, я сделал то, что считал нужным. Но это значит, что и ты рискнула всем не ради пустой абстракции. Ты хотела освободить свой народ?

– Да, и больше того. Я предвидела, что Галактике придется иметь дело с «Единством» и что Заран станет центром событий. Мне стало известно, что «Тотальному Единству» каким-то образом удалось воспользоваться врожденными способностями и силой женщин моей планеты и навязать себя экипажам звездных кораблей, заглянувших в этот сектор. О кораблях ничего не известно, они считаются пропавшими. Но ясно, как Божий день, что ни один корабль не уничтожен. И если «Тотальное Единство» сможет объединиться с другими «Единствами», хотя бы такими немногочисленными, как гейлбрейсовское, да еще захватят тебя и твой корабль… Тогда оно завладеет всей Галактикой. Кирк захотел приподняться, но бессильно откинулся на подушки.

– Я вспомнил! Я должен предупредить Спока. В моем видении Гейлбрейс предсказал нашу встречу. Если за всем этим стоит он, если он свел нас…

Что это за сила, которой обладают женщины твоего народа, Сола?

– Когда женщина-заранка связывает свою жизнь с мужчиной, когда она находит себе спутника жизни, то между ними возникает это пресловутое единство – единое биополе. При желании женщина может создать и более крупное объединение. Было время, когда таким образом создавались целые охотничьи кланы. Сейчас дело дошло до того, что способности отдельных женщин можно использовать для объединения целой планеты, а может, и Галактики.

– А твои способности?

– Не знаю, – ответила она с такой интонацией, что напомнила Кирку Спока, – но «Тотальное Единство» отводит мне первое место в своих планах.

Оно считает, что я могу развить их до небывалого уровня.

Кирк молча рассматривал их сплетенные руки.

– Так… Значит, первоочередная задача тоталитариев – найти тебе спутника жизни, мужчину?

– Да. И они пытались искать. Подсовывали мне разных… Но без успеха.

Пока, во всяком случае…

Кирк ладонью зажал ей рот, не дав договорить. Потом провел пальцами по ее лицу, запустил их в каштановые волосы женщины и притянул Солу к себе.

– Если это их план, – прошептал он, – так давай претворим его в жизнь с наибольшей для себя пользой, на всю катушку. – Он видел, как улыбались ее глаза, когда их губы слились в поцелуе…

Сола опомнилась первой, оторвалась от него, приподняла его голову и, глядя на Кирка сверху вниз, ответила на его предложение:

– Если это их план, то мы затеяли очень опасную игру с неизвестными силами.

– Такая игра всегда была опасной, – многозначительно произнес Кирк и вдруг, наморщив лоб, смутно припомнил частицу видения:

– Сола, а со Споком все в порядке?

– Со Споком?… Все в порядке.

Память Кирка понемногу прояснялась.

– Когда мы летели в твоем корабле-разведчике, Спок заявил, что он пропал…. стал пропащим. И ты знала, о чем он говорит, и ответила ему, что его можно спасти только одним способом. Я тогда не понял, о каком способе ты говорила.

– Ты все понял. И очень хорошо.

– Значит, Споку, хочет он этого или не хочет, придется иметь дело с тобой? И он знал об этом еще там, в джунглях? Но ведь ты несовместима с философией вулканца. Хотя, откровенно говоря, и сам Спок – полная противоположность своей философии.

– Да.

– Ты, должно быть, показалась ему совершенно необыкновенной. – Кирк мечтательно улыбнулся. – Ничего удивительного. И из-за каких-то чувств, которых у него не может быть, потому что он не позволяет им быть, он разозлился и на тебя, и на себя. Не исключено даже, что примитивный вулканец, который скрывается в нем под маской внешнего спокойствия и благопристойности, с огромным удовольствием свернул бы тебе шею или хотя бы согнул ее. Но Спок не может позволить себе даже такого маленького удовольствия. – Он вдруг прищурился, пристально всмотрелся в темную отметину на ее подбородке.

– Или все же позволил? Сола, я уже тогда подумал, что после встречи с тобой вся его философия полетела к чертям собачьим. Но надеялся, что ошибся.

Она не ответила, предоставив ему самому решать эту задачу.

Ее молчание лучше всяких слов говорило о какой-то неуловимой перемене в ней, которую Кирк скорее ощутил, чем заметил. И насторожился.

– Ты сказала, что только одним способом, одним путем можно спасти его?

– Да, – подтвердила Сола. – Был один способ и было право выбора. И если он достаточно Спок, чтобы спасти самого себя… я сделала выбор.