Вулканец снова почувствовал, что в нем шевельнулось нечто несообразное с его логикой.

– Тогда скорей уходите. И заприте меня здесь. Вы же знали, что вернетесь к нему и пошли со мной. Так по какому праву и ему вы несете раздвоение?

Глаза Солы запылали от гнева.

– О каком праве вы говорите? О праве принести ему ваше мертвое тело?

Так я не признаю этого права!

– Если это было единственным вашим мотивом, – обвинительным тоном начал он и замолчал. Чувство справедливости возобладало над чувством обиды. – Даже одного этого мотива вполне достаточно: отныне моя жизнь принадлежит вам. Можете не беспокоиться ни за нее, ни за меня. И уходите!

– Упрямый вулканец! – воскликнула Сола. – Неужели вы не понимаете, что не только ради него я спасала вас? Неужели вы, действительно, ослепли и не видите, что я не могу сдвинуться с места, не могу уйти?

Впервые за все время общения с ней Спок заметил, как нерешительно, с какими запинками она говорит. Он привлек ее к себе. Сола расслабилась в его сильных руках, прильнула к нему и тут же решительно выпрямилась.

– Отошлите меня к нему, Спок. Сама я не смогу уйти. Нет сил. – И вдруг резко покачала головой. – Да неправда это! Есть у меня силы, Спок. И я иду к нему.

Она уже хотела повернуться, но Спок удержал ее за руку.

– Будьте такой же, какой он увидел вас на поляне. Моя слабость не может соперничать с его силой.

– Да, – согласилась Сола и добавила. – Зато ваша сила – может.

Взглянув на него так, словно хотела запомнить на всю жизнь, она круто развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу.

– Сола, – мысленно произнес Спок, когда она дошла до двери. Сола оглянулась и поняла, что он сказал. Ее карие, с золотыми искорками глаза озорно засмеялись, как бы стряхнув остатки недавней скованности и напряжения. Сола покидала Спока такой же свежей и бодрой, какой она вышла из комнаты отдыха.

Спок застыл в неподвижности, пытаясь восстановить свое вулканское спокойствие. Но тщетно. Осознав это, он захотел разобраться, в чем ему себя винить – в предательстве или в преданности? Но и эта задача оказалась нерешенной. Бесспорным было только то, что он остался жив и не покинул человека, которому нужна его жизнь.

Когда эта ясная мысль примирила Спока с самим собой, он почувствовал, что-то несравнимое с логикой, то, что земляне зовут интуицией, беспокойно зашевелилось в нем, забило тревогу.

Слишком странным выглядело то, что они с математической точностью прибыли в «никуда» и встретили здесь Независимого агента Федерации, единственную женщину во всей Галактике, которая могла и должна была произвести ошеломляющее впечатление на капитана Джеймса Т. Кирка.

И на… Но, скорее всего, не ожидалось, что и на Спока она произведет такое же впечатление. Если исключить этот, явно побочный результат, все остальное выглядит как хорошо продуманный сценарий. Но кто мог придумать его? Чья воля направила «Энтерпрайз» на встречу с неизбежным?

Если логические выкладки Спока верны, то на все вопросы есть только два ответа, – и ни один из них ему не нравился. Первый офицер подошел к микрофону интеркома.

– На связи Спок. Вызываю капитанский мостик. Проверьте состояние кодовых замков, блокирующих выходы с территории проживания посла Гейлбрейса и его людей.

Ему ответила Ухура:

– Мистер Спок, вы срочно нужны доктору Маккою, но он не сказал, зачем. Сэр, мы проводим компьютерную проверку, и она показывает, что датчики тревоги отключены по всему кораблю, в том числе и датчики к кодовым замкам. Так что не знаем, где находятся люди Гейлбрейса – в пределах своей территории или разгуливают, где им хочется.

– Немедленно расставьте часовых, – распорядился Спок.

– Я уже расставила, сэр. Но, сэр, кодовые замки и датчики к ним невозможно отключить изнутри.

– Именно это я имею ввиду, – сказал Спок. – Поэтому объявите готовность номер семь. Не исключена возможность, что отдельные члены экипажа «Энтерпрайз» попали под телепатический контроль враждебных нам элементов.

– Но, сэр, готовность номер семь требует, что бы я допустила, что и вы, возможно, находитесь под чьим-то нежелательным контролем.

– Вы правы. Поэтому действуйте, руководствуясь этим предположением.

В действительности, для объявления такой готовности требовалось признание того, что не только сам Спок, но и Ухура, и все, кто находится рядом с нею на мостике, подозреваются в губительном для них влиянии.

Интуиция не подвела Спока: «Энтерпрайз» подвергся массированной атаке со стороны неизвестного противника. А если верить логическим выкладкам, то он, Спок, является одной из двух главных целей этой атаки, может быть…. уже достигнутой.