— Вообще-то нет, не знаю. И мне не нравится, что меня посылают туда без предварительного уведомления. Если только… — Она вдруг побледнела. — Вы же не отсылаете меня…

— Конечно, нет. Вот же глупая… Мне нужно, чтобы вы нашли для меня кое-кого — поговорить, заключить сделку. Вот и все, что мне от вас нужно, понятно? Согласны?

— Да, — пробормотала Обри. К своему удивлению, Хайден заметил, что она избегает смотреть Венере в глаза. Венера либо не замечала этого, либо принимала как должное. Повернувшись к Хайдену, она улыбнулась своей хищной улыбкой.

— Будьте готовы — вылет ровно в восемь часов. Возьмем байк и коляски, так что озаботьтесь заранее.

— Да, мэм.

— Хорошо. — Не сказав больше ни слова, Венера ушла. Как только дверь закрылась, Обри повернулась к иллюминатору, открыла его и высунула голову наружу. До Хайдена донеслось приглушенное проклятие.

— Что происходит?

Она повернулась, скорчила гримасу и жестом предложила посмотреть самому. Он проскользнул мимо нее к иллюминатору. Холодный ветер ударил в лицо.

Какое-то время Хайден не видел ничего кроме обычной тьмы и облаков, а потом с удивлением понял — то, что он принял за образовавшийся из испарений гигантский гриб-дождевик, на самом деле огромный, блистающий острыми гранями лед. Они проплывали мимо замерзшего озера, айсберга величиной с цилиндр Раша!

Он втянул голову обратно.

— Там айсберг.

Обри покачала головой.

— Посмотри еще раз.

Озадаченный, Хайден выглянул снова. Да, там действительно был айсберг, а за ним еще один. И еще, и еще — соединенные вершинами в подобие цепочки.

Венок облака проскользнул над судном, и в открывшемся пространстве он увидел то, что имела в виду Обри. Увидел, и у него перехватило дыхание.

Бегущие огни «Ладьи» слабо отражались от мерцающих плоскостей льда, тысячами углов уходящих в темноту. Гигантская фара корабля пронзала мрак сияющим конусом, и в ее свете перед Хайденом предстал целый лес айсбергов. Они цеплялись друг за друга тонкими нитями и острыми пластинами, а пустоты и просветы между ними заполнял густой туман. «Ладья» медленно огибала гигантские шпили льда; едва один ледяной великан растворялся в зыбкой дымке, как впереди появлялись другие.

Взгляд Хайдена скользнул по шеренге проплывающих мимо ледяных гор, и он вдруг понял, что где-то там, вдалеке, за многие мили отсюда, они уплотняются и жмутся друг к другу, словно захваченные в тиски огромной челюсти. Темные расселины зияли между ними. Все это напоминало лес, выстилающий астероид Слипстрима, только вместо тянущихся из темноты деревьев здесь был бесконечный лед.

— Похоже на стену, — сказал Хайден и в этот самый момент ударился подбородком о край иллюминатора. По каким-то непонятным причинам его потянуло в каюту — вероятно, давление воздуха.

— Это не стена, — кисло заметила Обри. — Это — потолок. Тот самый…

— Тот самый… — И тут до него дошло. — Это — оболочка мира?

— Оболочка воздушного шара, да. Здесь — все остальное в Вирге находится под нами. Именно поэтому мы ощущаем гравитацию. Мне бы следовало догадаться раньше — двигатели работают с натугой.

Эхо чудовищного треска потрясло ледяной лес. Громадная трещина расколола спрессованные глыбы. Хайден снова выглянул и увидел ледяную гору, величественно отделяющуюся от своих соседей. Он наблюдал за ней, пока она не исчезла за ними в стылом тумане, уходя в сторону от собратьев.

— Кандес вызывает в Вирге конвекционные потоки, — сказала Обри, и Хайден вздрогнул от неожиданности — он и не заметил, как она оказалась рядом, под иллюминатором. — Поднимающийся водяной пар конденсируется в озера, а те, если добираются сюда, замерзают. Оболочка Вирги очень, очень холодная. Но оболочка также представляет собой вершину гравитационного колодца Вирги, каким бы маленьким он ни был. Вырастая, айсберги тяжелеют и в конечном итоге смещаются и падают, тая при этом. Самые большие из них доходят почти до Кандеса, пока не испарятся.

Хайден еще долго рассматривал исполинские сосульки — именно ими они по существу и были, — потом втянул голову.

— Зачем мы здесь?

Лицо Обри было совсем рядом — их разделяли какие-то дюймы. Он никогда не находился так близко к ней, и оттого испытывал нелепое, неуместное удовольствие — вот только выглядела она несчастной.

— Что-то не так?

Она вернулась на рабочее место и некоторое время возилась с лампой.

— Если бы я знала, что мы направляемся сюда, никогда бы не согласилась участвовать в этой экспедиции.

Хайден скрестил руки и ждал. Через несколько секунд Обри тяжело вздохнула:

— Послушайте, я приехала в Виргу, чтобы убежать из того мира. — Она ткнула пальцем в корпус, очевидно, имея в виду вселенную, простирающуюся за оболочкой. — Я здесь — беженка, чужая, и мне не нравится, когда кто-то напоминает, откуда я явилась и что оставила. А еще меньше мне хочется снова оказаться на той тоскливой станции.

Он спустился, сел в воздухе рядом с ней и, помолчав задумчиво, заговорил негромко: