— Я — Хайден Гриффин. Мне приказано помогать вам. Ее рука была теплой, а рукопожатие сильным.

— Обри Махаллан. Кто сказал вам помогать мне?

— Э… его зовут Карриер.

— А, этот… — Получилось ловко — всего два слова, а его как будто и нет. У Махаллан был сильный акцент, она очень выделяла «э» и «о». По правде говоря, выглядела она так же интригующе, как и разговаривала, — кожа бледная и совершенно гладкая, как у изнеженных придворных, широко раскрытые, удивленные глаза, выделенные черной косметикой. Рот широкий и подвижный, отражающий выражения, мелькающие на лице в безостановочном параде. Сейчас она сморщила губы и искоса посмотрела на Хайдена. — Полагаю, что могу вас кое для чего использовать. И вас! — Ее выразительный пристальный взгляд скользнул мимо Хайдена и остановился на открытой двери. — Сегодня вы в пятый раз загораживаете мне свет. Придется и для вас что-нибудь придумать.

— Так точно, мэм, — раздался откуда-то снаружи слабый голос Мартора.

— Но я не могу допустить, чтобы на меня работали невежественные дикари, — продолжала Махаллан, повернувшись и открывая иллюминатор, через который в заваленную барахлом комнатку ворвался поток свежего воздуха. — Зима не длится вечность — или скорее так оно и есть, но только в том же смысле, что можно вечно ходить вокруг обеденной тарелки. Понятно?

— Никак нет, сэр! — гаркнул Мартор, все еще оставаясь в невидимой зоне.

— Входите!

Мартор выглянул из-за дверного косяка. Где-то неподалеку парни устроили состязание — кто крепче выскажется.

— И закройте дверь, пожалуйста.

Хайден подвинулся, чтобы не мешать Мартору, и оказался так близко к Махаллан, что ощутил запах ее пота. Ее внимание было приковано к Мартору.

— Вы полагаете, что этот мир будет распространяться вечно во всех направлениях?

— Так точно, мэм, — на полном серьезе ответил Мартор. — Раш появился из Вечности два поколения назад, и мы напали на здешние страны. Вот прорубимся через них и вернемся к Вечности, только с другой стороны.

— Вижу, что поработать сегодня не придется, — сказала оружейник, с любопытством взглянув на Хайдена. — Молодой человек, вы знаете, что такое баллон?

— Емкость для хранения газа, — тут же вылез Мартор.

— Хорошо. Так вот, Вирга, ваш мир, представляет собой баллон, воздушный шар. Это очень большой воздуш-

ный шар, целых пять тысяч миль в диаметре, и его орбита проходит по внешним пределам звездной системы Вега. Вирга — искусственное образование. Она создана руками человека.

— Очень смешно, — ухмыльнулся Мартор.

— Это правда, молодой человек. Разве не факт, что ваши солнца искусственного происхождения? Так тогда почему остальная часть мира тоже не может быть искусственной? — Уверенности у Мартора поубавилось. — Проблема состоит в том, что даже термоядерное солнце, способное согревать и освещать все на расстоянии нескольких сотен миль, является крошечной искрой в объеме такого размера. Тем более что облака и другие препятствия с удовольствием этот свет поглощают. Шестидесяти, восьмидесяти, даже сотни солнц недостаточно, чтобы осветить всю Виргу. Следовательно, в наличии большие объемы воздуха, куда не доходят ни свет, ни тепло. Это и есть объемы зимы.

— Понятно, — сказал Мартор.

— Но эти объемы не простираются в вечность. Они заканчиваются так или иначе в освещенных окрестностях какой-нибудь другой страны или возле Кандеса, если направиться прямо к центру Вирги. А еще они заканчиваются у оболочки вселенной, где налезают друг на друга и скрежещут, как зубы всевышнего, айсберги. Ваш астероид, Раш, медленно вращается по орбите где-то в середине этого мира, подвергаясь воздействию почти незаметной гравитации, создаваемой воздухом.

— Теперь вы меня разыгрываете, — сказал Мартор. Махаллан картинно вздохнула, но не смогла скрыть улыбку.

— Ступайте. Вы отнимаете у меня воздух. А вы, — она повернулась к Хайдену, — останьтесь — поможете мне распаковать эти коробки.

Семь кораблей заглушили моторы, войдя в зиму на дюжину миль. Они дрейфовали в течение нескольких минут, затем, с негромко ворчащими поворотными двигателями, перестроились в звездную формацию, каждый по направлению от центральной точки. От носа к носу перебросили канаты, и капитаны шести судов перебрались по ним к открытому порту на боку «Ладьи». Тьма, окружавшая их со всех сторон, скрыла расстояние и детали.

Адмирал Фаннинг, войдя в штурманскую, невольно остановился: шесть капитанов прилепились к полу, стенам и потолку, словно мухи к липкой бумаге. Похожие друг на друга в своих черных мундирах, они шелестели и шевелились, и ему даже показалось, что он слышит исходящее от них негромкое жужжание.

Адмирал тряхнул головой, отделываясь от неуместного впечатления, и проскользнул к штурманскому столу.

— Вы все проявили максимум терпения, соблюдая режим секретности, — сказал он, когда последний капитан, проскользнув мимо, ухватился за обтянутую бархатом петлю. Сравнение с мухами никак не выходило из головы и представлялось более чем уместным. Они были опасны, сосредоточены и, по большей части, тупы. А значит, идеально подходили для выполнения его плана.