— Да. Обездвижь полукровку, а я создам универсальный блок и отрежу ее от остальных путников. Она непременно сразу кинется вперед, к «Омуту» — их всех туда влечет до инициации, — и выбежит вперед. Затем я схвачу ее и доберусь до Регталири по воздуху, а тебя сразу телепортирую домой. К вечеру, думаю, сдам ее на руки Айрану и вернусь.

Как всегда, при упоминании имени Айрана Тарнир скривился, благо на звериной морде это не столь отчетливо было видно.

«А почему бы тебе самому не телепортироваться?»

Вэриан усмехнулся.

— Потому что эта полукровка необычайно сильна и почти наверняка вступит со мной в схватку, после которой сил на две телепортации не останется.

Тарнир мысленно улыбнулся.

«Извини за глупый вопрос.»

— Да ладно… — Вэн рассмеялся и потрепал оборотня по загривку.

И они стали ждать.

Скучать пришлось недолго — Вэн оказался прав: жертва была близко и уже через четверть часа послышался скрип снега под копытами лошадей и тихие переговоры. Внезапно чья-то лошадь остановилась, и ее всадник спрыгнул на землю, затем отделился от общий группы и почти что побежал в сторону «Омута». Раздался сдвоенный мужской крик «РЕНА!!!», потом что-то мягкое спрыгнуло на землю, а Вэриан отдал мысленный приказ: «Начинай».

Все произошло очень быстро.

Тарнир увидел мелькнувшую смазанную тень с длинными фиолетовыми волосами и тотчас прыгнул на нее, когтями располосовав ей грудь, в надежде, что его хозяину придется меньше затрачивать сил. После, Тарнир ощутил магию Вэна — тот, скорее всего сотворил барьер, а затем оборотень неподвижно застыл, так как увидел лицо жертвы.

Создатель… Не может быть…

А девушка, в свою очередь, уставилась куда-то за спину оборотню, бессловесно открывая и закрывая рот, как рыбка без воды. И наконец, она подтвердила догадку Тарнира, прошептав:

— П… Папа?

Удивительно как они были похожи. Просто одно и тоже лицо. Но если Вэриана никто бы не посмел назвать женоподобным или смазливым, то девушку не поворачивался язык окрестить мужеподобной. Но она, несомненно, была его дочерью.

Так, Тарнир, думай! Это твой шанс вернуть хозяину память! Тебе запретили это делать, но ведь эта девушка абсолютно свободна в своих действиях! Только помоги ей!

Но как? Девушка явно прибывала в ступоре.

Оборотень обернулся на хозяина.

Вэриан удивленно (и это мягко сказано) рассматривал свою дочь, несомненно расслышав ее слова. Блин… ситуация, однако. Хотя…

Она его дочь. Так? Так. Через родственные узы порой чужой Страж может мысленно общаться. Попробуем…

Я находилась в каком-то доселе неизвестном мне ступоре. Примешивалась и радость от встречи, и обида, и непонимание… Боль от раны, на фоне этой гаммы чувств почти не ощущалась.

Отец. Папа. Как? Почему именно он?

Я видела, как лицо отца удивленно вытягивается, превосходно копируя мимику моего лица, как заклинание обездвиживания замирает серебряной дымкой на его пальцах, как он делает первый неуверенный шаг…

«Что ты лежишь?! Быстро составляй формулу воссоздания с разрушением барьера пятого уровня!!!» — Ворвался чей-то мысленный крик в мой замутненный разум.

Рильен?

«Какой Рильен? А, это твой Страж… Нет, меня зовут Тарнир, я оборотень твоего отца.»

Так он и вправду мой отец?

«Создатель! Девочка, просто сделай так, как я попросил… ты единственная, наделенная силой, которая может пробить барьер памяти такой силы! Действуй!!!»

Я решила более не спорить, и даже отложила на время шкодливую мысль поинтересоваться, на кой ляд он изувечил мою грудь. Я просто последовала его совету.

Формула воссоздания требовала совсем незначительной траты магических сил, но зато неимоверно точного исполнения. А вот заклятие пробивания барьера по силе равному пятому уровню — наоборот: структура его была на удивление проста, зато сколько силы…

Иссушив себя в магическом плане почти досуха, я все же сплела полученные заклинания в единый сгусток чистейшего волшебства и кинула в отца.

Тот хотел увернуться, но не успел — я придала волшбу ускорения своему сгустку. Заклятие попало ему в грудь, сбив отца с ног. Он упал и потерял сознание. Я облегченно вздохнула, так как это значило, что барьер сломан.

Почти сразу я ощутила расползающуюся боль в груди, от которой захотелось взвыть.

— Тарнир, ты редкостная сволочь… — прошептала я, прежде чем сама лишилась чувств от боли.

Ой, как же все болит! Мать моя женщина… Хочется кричать, но я знаю, что если поддамся этому порыву — станет еще больней. По ощущениям, у меня весь участок груди превратился в фарш. О-о-о-оооо…….