Не удержавшись, я невесомым касанием провела по вертикальной морщинке между бровей, по ровному остренькому носу, подбородку и шее… Залюбовавшись золотистыми солнечными бликами, которые превращали волосы Рильена в настоящее пламя, я не сразу заметила изумрудный взгляд, направленный на меня. И только поглядев на лицо Рильена, я утонула в этих зеленых водоворотах. Я покраснела, заметив, что моя рука все-еще касается огненных кончиков волос возле его шеи, и быстренько убрала ее, заслужив ни с чем не сравнимую улыбку от Рильена.

— Эм… гхм… тут это… на собрание пора… — неуверенно промямлила я, сгорая от стыда. Какой там стыд, о мотивах своих поступков я вообще старалась не думать!

— Да-а, я заметил. — Насмешливо изогнул одну бровь оборотень.

— А… ну… пойдем, что-ли? — Эх, красноречие, красноречие… на кой ты меня покинуло? Чтобы «мисс Великое-Словоблудие-Академии», да и начала мямлить — это постараться надо…

— Пойдем-пойдем… — с готовностью закивал Рильен и… неуловимо быстрым движением, схватив меня в охапку, подмял под себя.

— Ой. — Выразительно высказалась я, с некой обреченностью смотря на ухмылку Рыся, очевидно позаимствованную у самого Змея-искусителя.

— Ну и что вас, уважаемая магичка, привлекло в виде спящего незначительного оборотня? — Невинно поинтересовался этот гад, лениво накручивая на пальчик прядь моих волос.

Вот сволота! И ведь знает же…

— Эээ… видите ли, многоуважаемые оборотень, мое магичество как раз размышляло над диссертацией на тему «Волосы Стража спящего, обыкновенного, и их применение в набивании подушек». — Так, главное прикинуться дурочкой. Типа — мы так, мимо проходили, да наукой интересовались…

— Ах вот как? — Деланно вздернул бровки Рильен.

— Так, так… — часто-часто закивала я.

— Ну раз так… — скучно протянул Страж, а дальше…

А дальше начался банальный, но однако веселый бой подушками. Атлас рвался, перья летали по комнате, кровать стонала от нахальных прыжков, а мы смеялись как два малолетних идиота. Потом я вспомнила, что вроде как обладаю магией, а Риля аналогично уразумел, что физической силой превосходит любого человека… Итог: исторические развалины, в которые превратилась моя комната. Почему исторические? Потому что я заклинанием соорудила портрет этой «живописи» и была твердо уверена, что в будущем он войдет историю под названием «Последствие боя подушками демоницы-внезаконницы и ее Стража-Оборотня». Все-таки искусство!

И тут, в самый разгар этого балагана, раздался стук в дверь. Мы с Рильеном панически переглянулись.

— Айрена? Уже пора спускаться на совет. — Прозвучал голос… моего папулечки. Вот черт! — Кстати, ты не знаешь где Рильен?

— Эм… гхм… он со мной, мы скоро спустимся…

— С тобой?! — Как-то слишком бурно отреагировал папа.

Я мигом зарделась и мстительно пихнула в бок захихикавшего Стража.

— Пап, это не то, о чем ты подумал!

Из-за двери раздался угрожающий рык и возросшее сопение, а я запоздало вспомнила, что эта отговорка испокон веков никого не успокаивала, даже наоборот…

— Рена, немедленно открой!

— Нет! — Пискнула я, с ужасом оглядывая будущие «исторические» развалины.

— Ах, нет? — Мягко и угрожающе переспросили меня. — Так это все-таки то, о чем я подумал?

— Пап, — немного удивленно спросила я, чтобы хоть как-то потянуть время, пока Рысь хаотично собирал перья и устанавливал ту мебель, которая еще оставалась целой, — А почему ты вообще об этом думаешь?

По звукам, отец подавился воздухом и долго откашливался.

— Айрена Садорская, прекрати пререкаться и немедленно открывай! Иначе я выламываю эту чертову дверь!

Делать нечего — еще и выломанную дверь Ойтар мне никак не простит.

Отец ворвался подобно воплощению возмездия и родительской воли. Но увидев вполне одетых меня и Рилю, а затем и разруху в комнате, застыл соляным столбом. Хватаясь за сердце, он тихо спросил:

— Что тут было?

— Ммм… небольшой разлад во мнениях, ваше демоничество. — Скромно отозвался Рильен, делая невинные глазки. С его общим видом «я в деревне дурачок», это у него выходило до нельзя правдоподобно. Я даже позавидовала.

— Та-ак… — угрожающе начал папаня, — чтобы через пятнадцать минут тут был идеальнейший порядок, и тогда — может быть! — я не расскажу Ойтару. А потом марш на собрание! — Дверь за ним с гулким звуком захлопнулась, заставив нас вздрогнуть, а паркет поцарапаться.

— Ну, — смело начала я, закатывая рукава, — пора вспомнить хозяйственную волшбу!

Рильен благоразумно полез прятаться под кроватью…

На совет мы спустились злые и уставшие, вследствие затянувшегося спора «в каком именно месте прикреплялась ручка этой-чертовой-вазы». Все уже собрались и с молчаливым осуждением потягивали чай.