Шрифт:
Ну, что же тут непонятного. Обычные мышеловки, только в снегу. Но вслух я этого не сказал.
Оррчи кинул на дно ямы небольшой кусочек остро-пахучего сушеного мяса. Это по его словам — мясо, а выглядело как бесформенный ком волокнистого вещества кофейного оттенка.
В том же рюкзачке нашелся и кусок прозрачной пленки, которой Оррчи накрыл яму. Сверху мы набросали снег.
— Все, уходим. Иди вперед, а я следы замету.
Похоже, что он неплохо подготовился — в рюкзачке нашлось все необходимое, даже складная метелка!
Тем временем солнце уже склонилось к горизонту, покраснело и увеличилось в размерах. Почти земной закат...
— Сделаем еще две ловушки и пойдем обратно, — сказал Оррчи, слизав замешкавшуюся снежинку с носа алым шустрым язычком.
Я перехватил у него рюкзачок и мы продолжили путь.
Глава восемнадцатая
Ночь прошла спокойно. Оррчи спал, иногда перекатываясь с боку на бок, а я просто лежал в темноте и думал, чем там занимается Денис. Должно быть, пытается выбраться из кораблика. Или пробует взлететь? Я не был уверен, что кораблик повредит живому существу и произведет взлет из сумки крракха. А вот из гнезда — вполне реальный шанс. В любом случае я твердо решил отправиться на поиски через три дня, когда пройдет буран.
Утром медвежонок сладко потянулся и посмотрел на меня:
— Выспался? Тогда пошли прогуляемся. Ловушки проверим и целый день свободен.
Он одел свой комбинезончик и мы вышли под фиолетово-синее утреннее небо.
Так я и думал: ночью стало еще холодней. Пока не поднялось солнце, мой внутренний термометр показывал минус 52 по Цельсию.
Медвежонок передернул плечами.
— Ну и холодина... Никак не привыкну. Пойдем быстрей, по ходу согреемся.
Мы подошли к первой ловушке. Я с интересом заглянул внутрь. На самом дне ледяного конуса съежилось существо размером с белку. Но шкурка была не рыжей, а белой, как и у всех животных на этой снежной планете. По крайней мере у тех, которых я уже видел.
— Есть один! — удовлетворенно сказал Оррчи, нагнулся и ловко подхватил замерзшего зверька под брюшко.
Убивать шуррума не пришлось, он уже был окоченевший. Я подумал, что это к лучшему — не хотелось видеть, как Оррчи расправляется с живностью.
Вторая ловушка была пуста, а в третьей мы добыли еще одного пленника.
— Теперь скорее домой, я скоро сам в ледышку превращусь, — сказал Оррчи и мы повернули назад.
Но едва сделав с десяток шагов, он беспокойно вскрикнул:
— Бежим! Кажется, начинается буран!
Я огляделся, но не увидел ничего, кроме легкой поземки, что вилась у наших ног.
А Оррчи уже был далеко впереди. Он оглядывался и махал мне — скорей! Скорей!
— Нет, не успеть! Сейчас здесь такое будет! Надо копать убежище.
С этими словами медвежонок встал на четвереньки и вновь принялся разрывать снег, как в прошлый раз. Но теперь он работал втрое быстрей. Фонтаны снежной крошки летели так, словно работал настоящий глейдер-снегоуборщик.
В несколько минут серый мех сапожек исчез под снегом. Я стоял рядом и ждал, потому как понятия не имел, чем же помочь.
А погода и правда решила преподнести нам сюрприз. Ветер многократно усилился. Он свистел и завывал, как стая голодных волков.
Снежные хлопья проносились со скоростью средневековых пушечных ядер. Вставшее солнце все равно было недоступно взору, оно скрывалось за черными тучами, нависшими прямо над моей головой. В душу закрался страх перед разбушевавшейся так некстати стихией. Я упал на колени, не в силах удержаться под напором ветра.
— Прыгай сюда!! — прокричал Оррчи, высунув черный нос из ямы. Я еле расслышал голос пеле-транслятора.
Я быстро протиснулся в прорытый подземный ход. То есть, в подснежный.
Внутри было темно и тихо. Толстый слой снега, как вата, скрывал от моих ушей рев урагана.
— Располагайся поудобней, — послышалось из темноты. — Это надолго. Если повезет, то на сутки затянется.
— А если не повезет? — буркнул я недовольно.
— Бывает, что и за неделю не распогодится.
— Неделю?! Ого! Я так долго не могу ждать. Ты же говорил, что буран только послезавтра начнется!
— Ну, говорил... — виновато протянул Оррчи. — Значит, ошибся. Я же еще маленький...
«Берлога» оказалась такой тесной, что мы еле уместились, прижавшись друг к другу.
Дыхание у Оррчи стало слабым, и я только гадал, дышит ли он вообще. Наверное, таким способом он экономил кислород.
Я попытался что-то спросить, но медвежонок шикнул — нельзя разговаривать!
В моем организме встроено много самых разных штучек, я даже не все знаю. В том числе есть и молекулярные часы.