Отыскав в углу пепельницу, она закурила. Она села, приняв изящную позу, обнажила идеальной формы, в меру полную грудь. И стала жать. Вскоре послышались оживленные голоса, это вернулись хозяева.

– Сейчас, деревенщина, ты вспомнишь, кто в доме генерал, а кто маршал. Не будь я Эгле Д…те, если ты уже через час не будешь умолять меня о прощении. Будет, что рассказать в пятницу на вечеринке, – самодовольно подумала красавица.

– Здравствуй дорогой, – изобразив на лице нежность (лицо, забывшее это выражение, плохо слушалось), дама поприветствовала бывшего возлюбленного.

Однако старший Ник был не в восторге от открывшегося зрелища. С трудом узнав свою бывшую жену, он насторожился.

– Зачем ты пришла, Эгле? И прикройся, здесь ребенок, – равнодушно сказал мужчина.

– Я имею право видеть сына! Я мать!!! – срываясь на крик, взвизгнула красавица.

Беседа шла явно не так, как предполагала женщина.

– Ты не мать, ты…(тут хозяин дома произнес короткое и обидное слово, которое обозначает как в России, так и в волшебной стране женщину легкого поведения)!

Кукушка в павлиньих перьях!

Это оскорбление породило надежду в душе бывшей хозяйки. Если он так злится, считала Эгле, значит, все еще любит. Женщина попыталась обнять мужчину, но тот лишь грубо оттолкнул ее:

– Иди туда, откуда пришла. Не пытайся разжечь золу.

Эгле приблизилась к сыну и попыталась обнять его "Милый мой малыш, я так скучала!" Но маленький Ник только сильнее прижимался к отцу – "Я Вас не знаю, госпожа!", и сообщил на ушко папе, что эта дама пыталась его похитить.

– Ник, вспомни, как ты сам страдал без матери! Как тебе было плохо одному! – рыдала Эгле.

– Папина мама умерла, – с обидой в голосе ответил за отца мальчик, – на то была воля божья! А меня мама бросила, совсем маленького бросила! Ты не моя мама! Мамы такие не бывают! Мамы так не поступают! Ты обманщица!

Эгле плакала и билась в рыданиях. Потом начала униженно молить о прошении, заламывая руки, на что хозяин дома спокойно отвечал: "Мне тебе нечего прощать!

Жила – как умела. Так и продолжай веселиться – только подальше отсюда".

Убедившись, что слезы притворного раскаяния не растопили сердца мужчин, дама стала угрожать самоубийством на глазах у ребенка. ("Ты для этого слишком себя любишь" – усмехнувшись, говорил бывший муж).

Видя, что безобразный спектакль затягивается, старший Ник усадил жену в уютное кресло, укрыл мягким теплым пледом, и заварил ей кофе, как в старые добрые времена. Бывшая жена ждала истерики, скандала, шквала оскорблений. Но бывший муж был до неприличия спокоен. Он не видел необходимости в излишних эмоциях.

– Я очень любил тебя Эгле, – сказал он, – Десять лет назад я был готов душу отдать, чтобы ты вернулась. Если бы ты пришла тогда, я бы тебе все простил. Но ты предпочла свободу. Тебя не тронули слезы ребенка, ты отворачивалась от его ручек, которые тянулись к тебе. Он плакал, а ты потешалась над этим. Господи, я если бы я мог передать, что со мной творилось тогда! Не словами, а напрямую – из мозга в мозг, из души в душу! А как плакал маленький – у меня просто сердце разрывалось.

Запомни на будущее, Эгле! Ребенок это не игрушка, у него так же есть чувства, ему так же бывает больно. Ты была в этом доме королевой. Теперь твое место занято, извини. Собирай свои тряпки и убирайся! Не смей приближаться к сыну.

Надо было раньше вспомнить, что ты мать.

– Ник, ты чудовище. Мне интересно, на какую корову ты меня променял.

– Уж лучше корова, чем змея.

– Интересно, что ты в ней нашел?

– То, что в тебе нет – человека.

– А как же я?

– Живи, как знаешь.

– Ты настраиваешь против меня собственного сына!

– Это я настраиваю? Думаешь приятно, когда тебя называют "кукушкиным дитем" и "сироткой", пока мамочка развлекается.

– Ты обольстил меня, а теперь хочешь избавиться. Ты просто использовал меня как инкубатор для своего мерзкого противного детеныша! Вы оба чудовища!

– Эгле, ты сама уйдешь или позвать полицию?

– Давай еще избей меня, солдафон! Тебе это ничего не стоит!!!

– Мне некогда слушать твои истерики! И незачем.

Старший Ник молча выставил чемоданы бывшей супруги на плотик, служивший крыльцом.

Через некоторое время там же оказалась ее любимая пепельница и подшивки модных журналов десятилетней давности. Дверь домика закрылась перед ней навсегда.