– Это запрещенный прием,– крикнул Умник, прыгая на землю с оцепеневшего полукаменного коня, на коже которого переливались черно-белые волны остановленного света. Солнце напоило мир стробоскопическими вспышками.

Конь, опускаясь на задние ноги, начинает делать скачок вспять. Белая лошадь Кортеса вновь вступила в собственный след. Рот Пуэртокарреро стал закрываться.

– Болван! – заорал Умник, увидев, что Батон спокойно целится в его сердце и давит на спусковой крючок пальцем.– Две машины нейтрализуют друг друга. И потом – мы заодно, Батон!

Но только ощутив вялое сопротивление курка и увидев, что пуля лезет из ствола револьвера со скоростью зубной пасты из тюбика, Роман понял, что Умник опять прав.

– Брось пушку, Батон,– сказал Умник, хватая его за руки.– Кортес будет жить. Глянь – он взлетает в седло спиной вперед. Ха! Он не умнее других, и дело не в нем. Испанцы уничтожат древний мир. Его ничто не спасет. Убей Кортеса, и любой заменит его, хотя бы вот этот наглец – Алонсо Пуэртокарреро! Дело в свинце и порохе! В лошадях, черт возьми!

– Заткнись, Умник, я понял, в чем дело… Это не развилка во времени. Развилка была там, прошлой ночью, когда шайка могла повернуть домой. А сегодня мир неуязвим.

– Ого, я вижу, ты вооружен до зубов!

Умник заметил, что цвет Машины времени на запястье соперника – цвет золота.

– А задушить тебя я смогу! – Батон попытался схватить Умника за горло, но тот отскочил с ловкостью обезьяны. Зато на сжатых пальцах Романа повисла сорванная с груди псевдосвященника портативная рация.

– Я не один, дурень!

Умник показывает на свою могучую свиту, которая спокойно движется сквозь бетон остановленных минут по поляне с короткокрылыми автоматами наперевес.

– Считай, что твоя первая попытка не удалась: ха!

Кортес, взлетев с земли, наконец опускается в седло и начинает открывать глаза, брошенные поводья втекают в его ладони, пуля выныривает из груди и начинает ползти улиткой вспять, к точке вылета. Кровавое пятно на камзоле съеживается до размеров монеты, а затем и вообще исчезает.

Переливы света превратили джунгли в магический театр.

Тела скачущих на месте лошадей – скульптуры вокруг мраморных фонтанов. Зеленая толща сельвы – бастионы из яшмы. Насекомые в тропическом воздухе – полированные блестки на муаровых лентах. Миг набрал полные легкие вечности и не может сделать привычный выдох.

– Почему ты такой добренький, гад? На, стреляй, на! – орет в исступлении Батон.

– Потому что я тоже не хочу быть пешкой! – кричит в ответ Умник.– Как я оказался вместе с вами тогда? Как? Молчишь… Сейчас я знаю, что это было подстроено!

Их лица залиты перекатом волн, вспышками незримого пламени.

– Мы оба пешки, пешки, Батон, неужто ты еще этого не понял!

– Так оставь в покое историю, Умник. Займемся друг другом. У индейцев должен быть шанс на победу.

– Оставь свой тон. Я делаю то, что хочу. А вы все просто шуты, шуты, которые веселят меня в минуту скуки.

– Подонок!

Пуля беззвучно входит в канал ствола.

Гаснет мерцающее пламя.

Батон вытер с лица пот. Мимо него пронеслись всадники – первым на белой лошади Кортес в шлеме и в камзоле с золотыми галунами, за ним Алонсо Пуэртокарреро, третьим скакал священник Гильермо. Он один насмешливо смотрел в чащу, туда, где скрывался соперник. Комья жирной земли хлестнули Романа в грудь.

Где-то совсем рядом уже отчетливо слышны звуки сражения при Табаско: редкие выстрелы малых фальконетов, пальба аркебуз, печальные крики индейцев и нечто объемное, свистяще-шелестящее, некое звуковое облако, застрявшее в лианах,– эхо от сотен летящих в цель стрел.

Придя в себя, Роман выдвигает из рации антенну; ясно, что она настроена на волну бортовой радиостанции.

– Мария, Мария, ты слышишь меня?

В этот момент сухая ветка зацепила сутану отца Гильермо и, распоров ее на две полоски, содрала одеяние, до пояса обнажив сверкающий металлопластиковый свитер. Такое впечатление, словно из кокона вылетела на свет бабочка в серебристых латах.

– Дьявол! Это сатана! – с ужасом и ненавистью заорал капитан Алонсо и первым нанес удар мечом по телу священника.

Но меч не оставил никаких следов, а тело бородача вдруг поразила электрическая сила. Вскрикнув, он выронил меч из рук. Всадники сбились в кучу. Только один Кортес сохранил хладнокровие.

– А ты попробуй еще раз, собака! – крикнул Умник капитану и, срывая остатки сутаны, швырнул ее под ноги коня.

– С нами мадонна!

К псевдо-Гильермо устремились новые мечи и кинжалы.