Единственным ободрением для него были все новые и новые заверения магов, что город Мардука падет от его руки, но этот час еще не пробил.

Был на исходе второй год осады. Подавленный, Кир сидел под сенью шатра. До слуха его доносился стук ручных мельниц — в тот день солдаты мололи пшеницу и пекли хлеб. Шорох и поскрипывание жерновов раздражали царя, и без того не находившего себе покоя.

Не сдерживаясь, он раскричался на магов:

— Сегодня же ночью еще раз спросите, что скажут звезды! Боги ли, демоны ли откроют час падения Вечного Города, мне уже все едино!

Ясновидцы на цыпочках покинули шатер, и в тишине снова затарахтели мельницы. Их назойливый шум изводил Кира.

— Ох, еще эти мельницы, — простонал он. Стиснув виски ладонями, он поднялся, чтобы выйти. Перед шатром Кир заметил несколько седовласых, бородатых старцев в черных балахонах. Они кланялись ему у приоткрытого входа и кричали через головы его телохранителей:

— Борух габо! Да сияет слава и мудрость Кира! Царь окликнул начальника стражи:

— Кто такие?

— Послы иудеев с Хебара, — ответил тот. Кровь прилила к лицу персидского владыки. Нет, сегодня он их принять не может. Сегодня пусть оставят его в покое.

Но старцы пали на колени и начали биться лбом о землю, моля владыку мира преклонить слух к их смиренным речам.

— Войдите, — угрюмо уступил наконец Кир.

— Мы принесли тебе, искупитель народов, ключ от врат вавилонских.

— Ключ от врат вавилонских? — Царь едва не пошатнулся.

Самый древний из старцев достал из-под полы длинного балахона обмотанную холстиной книгу и положил на ее верхнюю дощечку морщинистую ладонь.

— Здесь, царь царей, указан путь к твоей победе. Кир недоверчиво нахмурился.

— О славнейший из владык, — убежденно проговорил третий посол. — Пока ухо не услышит, сердце не поверит. Мы же готовы пожертвовать жизнью в знак того, что веруем в твое великое начинание. Свидетельством тому — строки этой книги. Дозволь разложить перед тобою дощечки, и если у тебя хватит терпения выслушать хотя бы одну небольшую главу, вовек будешь благословлять этот день.

— Сядьте, — повелел им Кир, — а ты, — он кивнул старику, который держал книгу, — читай!

Царь опустился на широкое, покрытое алым сукном ложе. Поначалу равнодушно, перемогая себя, внимал Кир чтецу, но потом стал вслушиваться.

Старик кончил читать и положил изрезанную морщинами ладонь на верхнюю дощечку. Широко раскрытыми темно-серыми глазами он с беспредельной верой смотрел на Кира. Вот оно, слово, способное открыть врата Вавилона, сокрушить его стены, поколебать трон. Вот оно, слово, которое десятки лет дремало, неведомое, в глиняной оболочке, чтобы в один прекрасный день ожить и восстать на поработителей, имя которому — Город Мардука.

Так думал величественный старец с берегов Хебара; не дождавшись от Кира изъявлений восторга, он молвил, вызывая царя на разговор:

— Вот и все, царь царей.

— Да простит меня Ормузд, — отозвался Кир, — но я не догадываюсь, в каком слове сокрыт дар, о котором вы говорите. Сколько брошено на ветер речей, вот таких же речей, никчемных, пустых!

Кир в раздражении поднялся с ложа. Его пронизывающий, зоркий взгляд блуждал по земле, по стенкам и куполу шатра, пока не остановился на лице чтеца.

— Я говорю, что, не понимаю; смысл не совсем ясен для меня, — нахмурился Кир.

— Мы прочитали тебе о том, как однажды вавилонская царица Нитокрис подвиглась на некое деяние. Она построила мост через Евфрат, мост, который долго почитался чудом света, — не меньшим, чем было бы теперь покорение Вавилона.

Толкователь предания помолчал.

— Продолжай, — голос Кира стал строже, — не люблю, когда умолкают на полуслове. Какая связь между делами царицы Нитокрис и войной с Вавилонией? Да осенит меня Ормузд — разум мой нынче помрачен. Чего вы от меня хотите?

— Вели своему войску отойти от стен Вавилона и до поры не вступать в сражение, покамест не будет на то нужды.

— Но халдеи нападут на нас, увидев, что мы сложили оружие. Твой совет мне не по душе. Или ты задумал меня провести?

— Доверься мне, царь царей. Мы ли не жаждем скорейшего вызволения из вавилонского рабства?! Ради этого иудеи готовы служить тебе и почитать тебя как своего царя. Дай нам оправиться — и наша страна безропотно станет платить тебе дань. Не было и не будет у тебя слуг преданнее нас. Если не веришь на слово, царь царей, мы согласны составить уговор. Ты показал себя милосердным властелином, и евреи с берегов Хебара присягают тебе на верность. Хебар радуется твоим победам и распевает псалмы в честь избавителя. Но еще гибнут от мечей халдеев наши братья в еврейском квартале Вавилона, и чем скорее ты вступишь в город, тем больше их будет спасено.

Потому-то, владыка мира, мы и прибыли; прибыли, чтоб укрепить в тебе веру и помочь советом.

— Видно, ты знаешь, как проникнуть за крепостную стену?

— Знай, царь царей, — кивнул старец, — но твой ум проницателен, и ты по примеру царицы Нитокрис, о которой вспоминали мы, старейшины еврейской общины на Хебаре, сам найдешь верный путь.

— На войне дорога каждая минута, — внешне более спокойно заметил Кир. — Если ты знаешь способ, не таи этого от меня. Обещаю вызволить из вавилонского плена ваших братьев и отпустить их в Иерусалим. Сверх того, получите от меня золото на постройку жилищ.