— Вы все должны начать немножко больше уважать меня и мою семью! Уразумел?! — Кен вдруг резко обернулся. Джульетта дернулась. — Я что, велел тебе впускать этого человека?

— Прости, пожалуйста, я думала, что все в порядке…

— С чего бы это? Когда это я говорил, что хочу видеть в своем доме посторонних?

— Мы уже встречались раньше, он приходил сюда.

— Я с ним встречался?!

— Прости, конечно, нет!

— Я что, говорил, что он мне сегодня нужен?

— Он приехал, он здесь, со всеми этими людьми на улице, и Элла хотела его видеть…

— Элла? Так это она теперь говорит, кому можно входить в наш дом, так? Конечно, теперь она знаменитость, ее фотография на первой странице! Это она теперь все решает, когда меня нет, так?!

Гунтарсон попытался вклиниться:

— Мистер Уоллис, если я…

— Заткнись! — рявкнул Кен. — Где Элла? Элла, оторви свою задницу от стула, и поговори с отцом как подобает!

— Мистер Уоллис, давайте определимся. У нас есть соглашение… Мистер Уоллис, будьте добры повернуться ко мне! — Гунтарсон повысил голос. — Если вы желаете получить всю оговоренную сумму, вы должны с нами сотрудничать. Я не собирался вторгаться в ваш дом, когда приехал сюда. Я ждал вас, чтобы поговорить о делах.

— Приехал сюда, чтобы орать на меня в моем доме, так?!

— Я пытаюсь сделать так, чтобы вы меня выслушали, мистер Уоллис. Вы еще не получили всех денег. Если они вам не нужны — прекрасно! Я уйду.

— Там полно народу, который готов мне заплатить за то, что я скажу, — пригрозил Кен.

— Эти, что ли? Которые на улице? Не особенно на них надейтесь, мистер Уоллис. Вы теперь для них легкая добыча. Они вам и медного гроша не дадут за то, что могут от вас получить. Подождите, за вами еще папарацци начнут охотиться! Они будут пихать свои камеры в ваши окна, в каминную трубу, куда угодно — но не думайте, что они заплатят вам за то, что добудут. Вы теперь — публичное лицо. Вы продали свою историю. По второму разу вам ее не продать.

Кен рухнул в кресло. Он устал. Он чувствовал, что теряет хватку. В доме посторонний, который кричит на него, на глазах у его семьи… не так давно этот наглый репортёришка покинул бы его дом в пластиковом мешке. Мысль о деньгах сделала Кена Уоллиса слабаком.

Ему нужны были деньги Гунтарсона, А он пока не получил и малой части того, сколько ему было нужно.

Кен вытянул «Дейли Пост» из кармана комбинезона. Разгладив газету на кухонном столе, он ткнул пальцем в лицо парящей Эллы и сказал:

— Вы ничего подобного и ждать не могли, верно?

— Ну, никто бы не смог предсказать…

— Я сам не знал, что Элла может это делать. Типа, летать. Я имею в виду, парить. Ну, когда сама захочет. Мы однажды такое видели, но я тогда думал, что это дьявол в нее вселился. Может, в ней всегда был дьявол.

— Думаю, этому есть более научное объяснение.

— Да ну? А я не думаю, что кому-нибудь из ваших ученых понравится глядеть на это. Выворачивает все их физические законы наизнанку и вверх тормашками. Заставляет людей поверить в чудеса.

— Элла не может быть ходячим чудом, и одержимой дьяволом одновременно, — непринужденно заметил Гунтарсон.

— Думаю, что вы ни вот столько в этом не смыслите, мистер Гунтарсон. Мистер «Дейли Пост». В чем вы смыслите — это как заставить людей обратить внимание на факты. Я вам их дам. Кажется, сегодня утром в Бристоле не было ни одного человека, который не купил бы вашу газету. А ведь мой брат самый первый напечатал эту историю в своем церковном журнале. Жаль, кстати! Если б он придержал язык, мы бы сейчас вернулись к нормальной жизни. Но раз уж это не так, и раз уж вам так приспичило продать еще пару историй про Эллу, тогда давайте говорить о деньгах.

— Я не против рассказывать обо всем Питеру, папа. Он ведь уже дал нам денег.

— Заткнись, Элла!

— Мы договаривались о четырех тысячах фунтов, мистер Уоллис. — Гунтарсон подтянул к себе стул, и наклонился к Кену, будто желая сообщить ему секретную информацию. — Две вы уже получили. Остальные две я привез с собой, как и наш контракт.

— Два куска — да это курам на смех!

— Это хорошие деньги.

— А расходы, и все такое? Вы, небось, захотите забрать Эллу с собой. Ставить какие-нибудь опыты. Вам же наверняка понадобятся доказательства для вашей истории. Научные! — он с сарказмом выплюнул это слово. — Ведь половина Бристоля ни одному слову из этого не верит. Ко мне все утро народ валом валил. Они видели эти фотки. Я и понять не мог, об чем они толкуют, пока кто-то не дал мне вот это, — он хлопнул ладонью по газете. — Тогда даже я не сразу поверил! Думал сперва, это какой-то фотографический фокус. А ведь я по-настоящему видел, как она это делает. Так что если вы не хотите, чтобы люди думали, что вы им фуфло подсовываете, вам придется это доказать. Научно. А без Эллы у вас ничего не выйдет.

— Возможно, для Эллы и лучше, если мы не будем ничего доказывать, Просто оставим это как одну из нераскрытых тайн, — предположил Гунтарсон, откидываясь на спинку. — О ней довольно быстро забудут.

— Чушь собачья! Вы ж помираете, так вам хочется еще что-нибудь выудить! Чего вы сюда притащились, если только не хотите еще статейку тиснуть? А чего тогда хочет вся эта мразь около моего дома? Или им, типа, тоже не нужны истории? — Кен алчно усмехнулся. — Элла — моя дочь. Хотите от нее еще хоть слово услышать — придется говорить о деньгах всерьез.