— В смысле?

— В том смысле, что мы имеем дело не с чертом и не с ведьмами, — она укоризненно посмотрела на Лизу. — А с природой.

— Никогда о таком не слышал.

— Вы просто не интересовались. У меня есть кое-что — про лес и эпидемии. Вам бы неплохо прочитать.

— Ну да.

— Где моя дочь? — упрямо повторила Лиза.

— Там. В лесу.

— Боже!

— Но вы подождите убиваться. Судя по тому, что рассказала эта Таня, лес пропустил вашу дочь. Я думаю, я почти уверена, что он ее не видит.

— Не хочу слушать этот бред! Я хочу, чтобы мы немедленно поехали туда и привезли Настю домой!

— Вы не сможете…, - начала знахарка.

— И ты нам поможешь!

Анна тяжело и хрипло вздохнула.

— Помогу. Только сначала покажу вам кое-что. Хочу, чтобы вы посмотрели. Чтобы вы все посмотрели.

Федор лежал на кровати и что-то тихо и быстро говорил. Белое лицо, на котором черными пятнами выделялись глаза и губы, выглядело ужасно худым. Из-под опущенных век непрерывно текли слезы. Кожа блестела, словно пластик. Страшное зрелище заставило людей остановиться на пороге комнаты.

— Мы провели в лесу час, — сказала знахарка. — Всего час. А теперь он вон какой. Два часа назад я вызвала скорую, и мне сказали, что приедут, как только смогут. Сказали, что все машины на вызовах. Вы понимаете? А ему ничего не помогает. Я уже все перепробовала — ничего.

— Думаю, нам лучше выйти на улицу, — сказал Кирилл.

Они вышли в сад.

— Врачи уже работают, уже что-то делается. Нужно ждать.

— Нельзя нам ждать, — мрачно высказался Анатолий. — Видишь, как все быстро происходит. Настя не может там больше оставаться.

— Нельзя туда ехать, пойми!

— А что делать? Я не хочу, чтобы моя дочь оставалось там, где происходит такое!

— Я вас не пущу.

— Чего?

— Не пущу! — повторил участковый.

— С какой стати?

— Кирилл, ты не можешь нам помешать.

— Не могу. Но все равно.

— Там моя дочь! Ты что? Ты соображаешь?

— Все равно!

Анатолий долго смотрел на участкового, нависая над его тщедушной фигурой, словно медведь над туристом. Неожиданно, заговорила знахарка.

— Ехать надо завтра утром.

— Почему не сейчас?

— Подготовиться нужно.

— Но…

— Вы умрете, если не сделаете то, что я скажу.

— Черт-те что.

У Кирилла заработала рация, он отошел в сторону и пару минут с кем-то говорил. Потом взглянул на собравшихся, будто намереваясь им что-то сказать, но передумал, посмотрел в серое небо, сунул руки в карманы и пошел к калитке.

— Я напишу вам, что нужно, — сказала знахарка.

Густая плотная чернота поглотила ферму, превратив окна освещенных комнат в зеркала. В каждом из них Настя видела свое отражение — уставшее напряженное лицо, наполовину скрытое медицинской повязкой. Постапокалиптическое приведение.

Она уложила Аленку в начале двенадцатого, и это оказалось не трудно: та едва держалась на ногах. Настя практически на руках дотащила девочку до ванной, умыла, попробовала почистить ей зубы — запах изо рта был просто ужасен — но не смогла. Она довела Аленку до кровати, раздела и уложила спать, накрыв одеялом. Лишь только оказавшись в постели, малышка моментально заснула.

Закончив с Аленкой, Настя вернулась в гостиную. Сергей, дремавший в кресле, встрепенулся, заслышав ее шаги.

— Нужно отсюда выбираться! — убежденно сказала Настя. — Не знаю как, но мы должны уйти.

— Нужно, — без энтузиазма согласился Сергей. — Но мы не уйдем. Может быть, ты одна могла бы, но мы… Аленка и Ира не смогут идти, да и я тоже теперь не ходок. Нет, даже, если нас отсюда выпустят, мы не уйдем.

Он был прав, и Настя это понимала. Она была уверена, что и одна не сможет покинуть ферму. Память еще хранила отчетливую картину растекающейся по полю живой цепи. Ей чудом удалось пройти один раз, и сделать это снова ей уже не дадут.

Но ее будут искать — в этом не было никаких сомнений. Танюшка и Вовка наверняка поставили на уши все Горенино; по крайней мере, они точно связались с родителями Насти, а уж те не оставят дочь в беде. Они придут за ней обязательно. Совершенно точно.

Но пройдут ли?

Не было ни единой возможности предупредить их о том, что здесь происходит. Но даже если бы была, то что? Что нового она могла бы им сказать, чего не сказала Танюшка? Ничего. И как это могло бы им помочь? Никак.

Настя гнала от себя прочь дурные мысли. Она не хотела, не могла думать о том, как родители пойдут через лес, потому что это пугало ее. Она просто хотела, чтобы за ними пришли и забрали отсюда.

— Будем ждать. Мои появятся здесь, я уверена. Они что-нибудь придумают.