— Настя?

Она повернулась и испуганно посмотрела на Сергея. Синяя кофта висела на широких костлявых плечах, как на вешалке. Тонкие, длинные пальцы крутили пуговицу. Костлявая ладонь казалась слишком длинной и чуть дрожала.

— Что происходит? Где Аленка, Ира? Где Глеб?

Сергей не ответил, повернулся и поманил ее за собой.

— Вы точно дверь закрыли?

— Закрыл. Не бойся. Сюда они не сунутся.

Настя глубоко вздохнула, откинула волосы со лба и пошла за ним в комнату Аленки. Она успела подумать о том, как много странного и ужасного сегодня произошло. Настолько много, что она, наверное, уже потеряла способность удивляться.

— Привет, Настя! — сказала Аленка.

Девочка сидела на полу, прислонившись к кровати, и выглядела так, будто не спала и не ела несколько суток. Ее зрачки плавали, не фокусируясь ни на чем конкретном, словно сонные рыбы. Подол синего застиранного платья задрался, открывая надетые наизнанку трусы. Девочка дышала тяжело и медленно. И улыбалась.

— Что…

Сергей взял Настю за руку.

— Идем.

Девушка послушно попятилась за ним, не спуская с Аленки испуганного взгляда. Сергей подвел ее к собственной комнате и приоткрыл дверь. Настя увидела Иру, лежащую на кровати. В глаза сразу же бросилась удивительная и неприятная белизна блестящей кожи. Глаза у нее были закрыты, она не двигалась и, как будто, не дышала.

— Она… живая?

— Наверное. Точно не знаю. По крайней мере, она еще гибкая, хоть и холодная, как лед. Уже несколько дней так.

Сергей закрыл дверь.

— Пойдем в гостиную.

Там они и расположились для разговора. Сергей тяжело, по стариковски кряхтя, устроился в кресле, а Настя присела на мягкую ручку дивана.

— А Глеб? Он где?

— Глеба нет.

— А где он?

Сергей неопределенно махнул рукой куда-то в сторону окна.

— Там.

Настя автоматически проследила направление и увидела мрачную темную громаду леса.

— В лесу?

— Ты не могла бы сделать чай? Я все расскажу.

— Просто в голове не укладывается!

Лиза крепче прижала к уху телефонную трубку, пытаясь расслышать, что говорит муж.

— Да. Настя к ней заходила, а потом уехала. С подругой. С Таней. Она мне звонила. Что? Не знаю я! Не знаю! Только быстро! Да, я тоже сейчас пойду. А? Нет, не одна. Семен, Галка, Нина, Боря. Да. Они на улице. Что сказала? Да она здесь настоящую секту развела! Кирилла? Конечно.

Она немного помолчала.

— Да. Хорошо. Я выхожу.

Лиза вышла во двор, где ее уже поджидала группа из четырех человек. Они выглядели возбужденно и решительно. Возле своего забора маячила гротескная, похожая на огромную ворону, фигура Энгельсины. На ней было черное пальто и черный дождевик поверх.

«Вот только этой карги и не хватало!»

— Мой уже выехал, — объявила она собравшимся. — Он привезет участкового.

— Это правильно, — поддержал Борис — невысокий, плотный мужичек в расстегнутой телогрейке, под которой виднелась неопределенно рыжая старая рубашка. Он был главным активистом — человеком, всегда и во всем принимавшим самое деятельное участие. Он был не дурак подраться, и поэтому в предстоящем мероприятии мог оказаться полезным, если парню, живущему у Анны, вздумается помахать кулаками.

— Давно уже нужно прижать эту стерву, — высказалась его жена Галка. — Я как чувствовала!

— Давайте двигаться, — поторопил всех Семен, неодобрительно качая головой. Его старший сын жил в Москве, и Семен не особенно жаловал деревенские собрания. — Нечего здесь торчать.

— Гляньте, как Энгельсина разволновалась, — хихикнула молоденькая продавщица Нина.

Головы повернулись. Старуха топталась на месте, переставляя свою палку и крутила головой из стороны в сторону.

— Ладно.

Лиза пошла вперед быстрым, размашистым шагом. Вся компания потянулась за ней.

По пути к ним присоединилось еще несколько любопытных. Подойдя к дому знахарки и не обнаружив там участкового, они остановились и стали шумно обсуждать, что же делать дальше. Мнения разделились: Борис и Галка предлагали немедленно взять дом штурмом, разумный Степан возражал им на том основании, что они не имеют никакого морального права вторгаться на чужой участок и причинять ущерб владельцам.

— Это, между прочим, подсудное дело! Вот придет Кирилл, тогда другое дело! Тогда можно!

Близнецы Вова и Рома — двадцатишестилетние бугаи, оба работающие на песчаном карьере водителями, широко улыбались, возвышаясь над толпой, как два столба. Они не понимали из-за чего сыр бор, но сразу же предложили свои услуги в высаживании дверей, если понадобится. От них исходил вполне различимый запах водки, а глаза светились радостным предвкушением. Со скуки они принялись щипать Нину, а та, визжа, уворачивалась. Собрание перерастало в балаган, с каждой минутой делавшийся все более шумным и неорганизованным.