– Мама сломает мне другую руку и тебе тоже, если я снова упаду. Правда, бабушка?

– Можешь в этом не сомневаться, это материнский долг. – Проведя по густым темным волосам Денни, она прошла к холодильнику за апельсиновым соком для Тимми. – Но Синклеры не сдаются, ни большие, ни маленькие.

– Это ты мне говоришь, бабушка?

– Нет, это я говорю твоему отцу. – Поверх головы внука она бросила на Денни еще один многозначительный взгляд. – Думаю, ты знаешь, где ее найти.

В свете раннего утра Эрин поднималась верхом на Кемосабе к вершине холма. Благодаря тому, что Мег взяла на себя обязанность открывать по утрам магазин, ежедневная верховая прогулка стала привычкой для Эрин, лекарством для нее и для лошади, думала она. Но раньше Эрин никогда не ездила к землянке и сегодня впервые приехала сюда, чтобы привести в порядок свои мысли и воспоминания о Шайенне. Может быть, она приняла неправильное решение?

Пересекая отдаленное пастбище, а затем петляя среди низкорослых деревьев и величественных вековых сосен, она слушала пение птиц, скорее всего соек, и отдаленное бульканье чистого быстрого ручья; вода словно текла сквозь нее и очищала ее мысли.

Остановившись на короткий водопой, они с Кемосабе снова продолжили подъем, и вскоре во впадине на склоне холма показалась землянка, и Эрин увидела, как в ее единственном окне отражается солнечный свет. Она стреножила лошадь и оставила ее пастись на нетронутой сочной траве, а сама распахнула перекошенную дощатую дверь под поросшей травой крышей и вошла внутрь.

Ее снова окутала тишина и темнота, а запах сырой земли защекотал ноздри.

Позволь мне просто обнять тебя и поцеловать…

Денни, покажи мне, что такое любовь…

О Боже, в Шайенне он снова показал ей, что значит любить. Неужели, чтобы избавиться от чувств, которые он пробудил в ней, прошлой ночью она намеренно заставила его подумать, что могла выйти замуж за Кена, что дом в Диллоне мог стать для нее раем? До чего же подло она поступила!

Взяв с полки старое шерстяное одеяло, Эрин вынесла его наружу, встряхнула и, расстелив на траве неподалеку от лошади, чья шкура поблескивала на солнце, растянулась на нем, блаженствуя в солнечных лучах и впитывая в себя их тепло.

Ей следовало бы понять, что она и Денни никогда не найдут общего языка; они не могли договориться с тех пор, как он в первый раз покинул Парадиз-Вэлли. Или Дейзи была права, и, как выразился Денни, Эрин никогда не давала ему слова сказать, а всегда добивалась, чтобы все шло так, как ей этого хотелось?

Измученная бессонной ночью и их препирательствами, Эрин наконец задремала. Она не знала, сколько прошло времени, с тех пор как она заснула, когда какой-то посторонний звук разбудил ее; кто-то бросил в нее камешек, галька упала рядом с ней, Эрин села на одеяле и, прикрыв рукой глаза от солнца, огляделась вокруг.

Вначале она разглядела только высокую мужскую фигуру, поднимавшуюся по склону холма в нескольких ярдах от нее, затем силуэт разделился на потрепанную бейсбольную кепку, широкие плечи, знакомое длинное мускулистое тело и изношенную пару кроссовок.

Денни.

У нее сразу пересохло во рту, а мысли смешались. Несмотря на все их споры, одним своим появлением он всегда приводил ее в такое состояние.

– Теперь я понимаю, почему отец всегда держал лошадей, и не одну. – Кемосабе радостно заржал, а Денни погладил коня по холке и опустился на одеяло, заняв клочочек на самом краю, не касаясь Эрин. – Черт знает, что за прогулка взбираться на этот холм, в нем, наверное, мили полторы, не меньше.

– Ты же спортсмен, ты даже не запыхался. – Она глянула на него и отвернулась. – Как ты догадался, где меня найти?

– Я знал, где тебя искать и почему.

– Мы же поговорили, но никто из нас не изменил своего решения. Как всегда. – Теребя край одеяла, Эрин снова взглянула на него. – Впрочем, в отношении Парадиз-Вэлли ты прав, – она помнила, что сказал Кен о завещании Хенка и о том, что Денни намерен использовать ее, чтобы получить ранчо, но, с ее точки зрения, Денни имел на это ранчо больше прав, чем она, – я люблю его, но я не могу простить, что ты намеренно создаешь неприятности, не считаясь с тем, что причиняешь кому-то боль.

– Включая меня самого? – спросил Денни, и Эрин в замешательстве взглянула на него. – Как ты думаешь, что заставило меня пешком подняться на этот холм? Почти всю прошедшую ночь я провел без сна на этой проклятой кушетке, снова и снова перебирая в памяти все, что мы наговорили друг другу. – Он откинулся назад, опершись на локти и подставив лицо солнцу. – Наверное, мы никогда по-настоящему не забудем того, что случилось с Тревом, ни ты, ни я, ни мама, ни Кен, но сегодня ночью ты была так обеспокоена тем, чтобы я не пострадал, словно это была не ты, а Тим.