Если бы после стольких лет, проведенных за много миль отсюда… или после того, как он наконец выиграет чемпионат мира… вернуться сюда хотя бы на несколько дней, мечтал Денни и вспомнил, что Эрин говорила то же самое, только другими словами; но она сильно изменилась, как Суитуотер и само это ранчо.

Денни смотрел мимо лошади на разваливающиеся конюшни и заброшенные поля; с одной стороны изгороди он заметил слабое место. Если Кемосабе прислонится к нему, ржавая проволока лопнет, и он вырвется на дорогу, на шоссе… В его юности такого беспорядка никогда бы не допустили, отец был хорошим хозяином; на полях до самых склонов гор паслись огромные стада, и на пастбищах позади кораля и около фургона было полно тихо мычащих коров и быков. Это мычание на заходе солнца было для Денни самым умиротворяющим звучанием. Но, черт побери, почему Кен не следит за хозяйством?

Хлопнула наружная дверь на заднем крыльце, и, повернув голову, Денни увидел приближающегося брата – эмиссар от Эрин из кухни?

– Могу я предложить тебе свою помощь, чтобы уложить вещи в автомобиль? Ты ведь хотел выехать завтра с утра пораньше.

– Весьма тонкий намек, Кен.

– Видишь ли, я не собираюсь быть дипломатом, а говорю то, что хочу сказать.

Денни предпочитал, чтобы с ним объяснялись напрямик, он считал это качество брата одной из причин того, что они с Кеном всегда хорошо ладили. Вернее, ладили, когда были действительно братьями.

– Мы просто были детьми, – буркнул он, поправляя себя.

Какое право имел Кен судить его и наезжать на Эрин за то, что она все еще носит на руке его обручальное кольцо? Но, пожалуй, в этом нет ничего удивительного.

Все годы с момента рождения Тима Кен с насмешкой смотрел на привязанность Денни к своему ребенку. Июньская поездка Тима к отцу стала его первым участием в турне. До нынешнего лета Кен дважды в год привозил Тима к Денни – на несколько дней во время весенних каникул и на неделю на Рождество, а затем забирал его. Денни подозревал, что брат стремился таким образом удержать его от заявления своих прав на встречи с сыном и, соответственно, держать подальше от Парадиз-Вэлли.

Нахмурившись, Денни разглядывал брата. «Здорово же он морочит голову Эрин», – при этой мысли кровь у него закипела. Эрин иногда приезжала вместе с Кеном сказать Тимми «до свидания», но за все визиты не сказала Денни и пяти слов; иногда она извинялась и оставалась дома. Приехав прошлой зимой, она с каменным лицом сидела в автомобиле, ожидая, пока Кен выгрузит чемоданы Тима, а Денни долго стоял в стороне, пока наконец не решился легонько постучать в ее окошко.

– Почему ты не выйдешь из автомобиля? – спросил он, когда стекло в конце концов опустилось.

– Я не хочу с тобой разговаривать, – ответила она, даже не взглянув на него.

– Но ты все же не порвала со мной.

На арене родео Денни принимал молниеносные решения, он должен был это делать, если хотел остаться в живых, и сейчас, глядя на Кена, он принял одно из таких решений.

– Пожалуй, я побуду еще несколько дней.

Кен оцепенел.

– Зачем? Чтобы Тимми еще сильнее скучал, когда ты исчезнешь? Чтобы снова изводить Эрин? Или чтобы мама суетилась вокруг тебя, готовила для тебя, убирала за тобой, как будто ей больше нечем заняться?

– Мама это всегда делает. Она и за тобой ухаживает, – парировал Денни, не реагируя на замечание об Эрин и Тимми.

– У меня есть собственное жилище. – Кен большим пальцем указал в сторону фургона. – Я сам его переделал и обставил и убираю в нем сам каждую субботу утром.

– Это делает тебе честь.

– В моей собственной кухне достаточно пива, кока-колы и закуски, есть кое-что для завтрака, так что маме не нужно рано вставать…

Денни, поставив ногу на нижнюю перекладину загородки, посмотрел на фургон. Пока рядом стоял брат, он готов был смотреть куда угодно, только не на кораль.

– Маме нравится вставать ради Тима и Эрин.

– Знаешь, по-моему, пора ей больше времени уделять самой себе. – Он дождался, чтобы Денни посмотрел на него. – Пора тебе снова уезжать. – Кен перевел взгляд на кораль, где Кемосабе жевал и фыркал от удовольствия. – С тех пор как Трев умер, тебе не место здесь – и ты это знаешь.

При этом имени у Денни внутри все сжалось.

– Спасибо, Кен. Я оценил твою деликатность.

– Отец сказал бы то же самое.

– А я думаю, что здесь все изменилось.

– Мы прекрасно обходимся без тебя. – Не оглядываясь, Кен зашагал к своему перестроенному жилищу, бросив на ходу: – Не позволяй какому-нибудь взбесившемуся быку растоптать себя, малыш Денни.

Денни почувствовал слабость и уронил голову на сложенные на заборе руки, но перед его глазами стоял кораль.

Он увидел коня, но не Кемосабе, а темно-гнедого, который размахивал черным хвостом и вращал глазами, увидел сидящего у него на спине Тревора и снова услышал, как кричит Эрин.

– Денни! – звала она его из конюшни.