– Ты уверена? – Кен подошел ближе. – Ты не хочешь, чтобы он остался здесь?

– О, Кен.

– Ты же знаешь, чего я хочу.

– Я не готова продать магазин.

– Это гиблое дело, – коснувшись ее щеки, повторил он ей уже по крайней мере в сотый раз за нынешнюю весну и лето, – Суитуотер умирает, молодые ребята уезжают в города, а у владельцев ранчо, еще остающихся здесь, нет денег.

– Это я знаю. – У Кена была привычка утверждать очевидное.

– Кто будет покупать молоко, хлеб или шторы для гостиной в «Торговом центре Биттеррут»? – Он провел пальцем по ее уху, заправляя выбившиеся волоски. – Случайные туристы? Эрин, ты хочешь остаться здесь и стать белой вороной?

Эрин отодвинулась. Даже его легкое прикосновение показалось ей каким-то неуместным, неприличным, и все же…

– Я знаю, что ты прав, знаю, что должна продать магазин. – Чтобы смягчить свои слова, она взяла его теплые, сухие руки в свои. – Пора перестать ездить каждый день с ранчо в город и учить Тимми дома.

– Мне хотелось бы, чтобы ты приехала посмотреть новый микрорайон, – перебил ее Кен, – он очень хорош, надежен и удобен для среднего класса, цены на собственность будут только расти со временем, а там постройки просторные, светлые, хорошо расположенные, поверь, это я тебе говорю, в кухне…

– Кен, – застонала она, как всегда, когда он заводил свою торговую агитацию, – я почти банкрот. Я не могу позволить себе дом ни в Суитуотере, ни в Диллоне.

– Это мы решим позднее, ты ведь любишь все откладывать.

– Это мое самое привлекательное качество?

– Нет, – он не мог не рассмеяться, – не это.

– А какое? – улыбнулась она в ответ.

– Твоя любовь к Тиму, к маме и, я надеюсь, ко мне, – его улыбка стала мягкой, задушевной, – твой деловой характер. Этот прагматизм каким-то образом во множество раз превосходит твою инерцию. – Он взял ее руку и зажал между ладонями ее обручальное кольцо.

– Я решу, – пообещала Эрин, – все решу, обещаю.

– Когда? – С тех пор как прошлой ночью Денни вернулся домой, бесконечные обещания уже не успокаивали Кена.

– Скоро.

– После отъезда Денни?

– Обещаю.

– На самом деле это не решение, – добавил он. – Все выглядит так, будто я давлю на тебя. Но для тебя и для Тимми так будет лучше. Этот дом настоящий антиквариат, необходим ремонт, а если ты беспокоишься о маме…

– Не беспокоюсь.

– Когда мы избавимся от ранчо – этого ископаемого – и найдем ей жилье в Диллоне, поверь мне, она будет только рада. Ведь тогда она сможет жить собственной жизнью, быть ближе к своим друзьям, но так как она все же захочет навещать нас и Тимми, – он взял Эрин за руку, и они пошли к выходу из торгового центра, – у нее будет возможность присматривать за ребенком.

Он задержался у двери, не отпуская ее руку и водя пальцем по ее обручальному кольцу, словно ему многое еще нужно было сказать, а Эрин не хотелось его расстраивать, она понимала, что, произнеси она слова, которые он так жаждал услышать, он, наверное, стал бы увереннее в себе.

– Он уедет, правда? – еще раз спросил Кен.

– Конечно, уедет.

Эрин отошла, взяла ярко раскрашенную лейку, стоявшую возле главной витрины, и принялась поливать висячие растения, чтобы не видеть лица Кена и убежать от преследовавших ее воспоминаний прошедшей ночи – Денни, лежащий на боку на слишком маленькой кушетке, его кожа, его глаза, которые видят насквозь.

Почему ты никак не разведешься со мной?

Его вопрос напугал ее, она не могла принять даже самого простейшего решения. Во всяком случае, ей следовало это сделать давным-давно.

– Может быть, ты поговоришь с ним сегодня вечером? – предложил Кен.

– Может быть, поговорю.

В этот вечер, отобедав, Денни выскользнул из дома. Они с Тимми понесли Кемосабе блестящее красное яблоко и несколько морковок, и жеребец теперь дожевывал последний оранжевый огрызок, а Денни ждал, опершись на изгородь кораля.

За обедом Эрин не сказала ему ни слова и, когда посмотрела в его сторону, а это случилось всего один раз, в ее зеленых глазах он прочел именно то, что ожидал – неизбежный приговор.

Тиму наскучила их молчаливая компания, и он убежал обратно в дом, а Денни сложил руки на верхней перекладине изгороди кораля, не обращая внимания на натянувшуюся повязку на его заживающем локте.

Весь день он провел с сыном, даже вздремнул с ним в его постели, потому что оба чувствовали себя далеко не блестяще; они много болтали, но Денни больше не получал приглашения остаться. Ему не хотелось расставаться с Тимом, но завтра он должен будет уехать. Если он намеревался заработать деньги в Дуранго, ему нужно прийти первым.

Он посмотрел вдаль через скотный двор в направлении гор Пионер и хребтов Биверхед, которые окружали Парадиз-Вэлли. Знакомый вид совсем не изменился. Будучи мальчишкой, Денни забирался на самый верх изгороди как раз в это же время дня, чтобы увидеть, как меняется освещение на покрытых снегом вершинах Скалистых гор и как тени ползут по постепенно темнеющим склонам, изменяя их окраску от салатовой до розовой, а затем фиолетовой. Узкая долина была меньше, чем Биг-Хоул или любая другая из крупных долин на юго-западе Монтаны, которая могла достигать пятидесяти миль в ширину. В этой мирной, питающейся ручьем долине, давшей свое название ранчо, он всегда находил утешение, вернее сказать, прежде находил.