– Проклятье!.. – рыкнул Пострелов и стал дергать рычаг быстро и отрывисто, словно по нему пропустили ток. Вода вылетала и билась о стекло. Щетки угорело метались перед моими глазами. Они смывали кровь. Пострелов, оказывается, на дух не переносит крови!

Я перевел безумный взгляд на дорогу. Головы уже не было видно. Лишь чья-то безвольная рука болталась, свесившись из окна. До тех пор, пока не ударилась о бетонную разделительную перегородку. От соприкосновения кузова с преградой вылетел сноп искр, руку закрутило, и она взлетела вверх. Потом, неестественно выгнувшись, повисла вдоль двери джипа. Рука была или вывихнута, или сломана.

Вряд ли в этот момент один я находился в ступоре. То, что происходило на МКАД, видели все, кто имел счастье лицезреть зависший над потоком машин геликоптер. И разница между нами была лишь в том, что я не держал в руках руля. Наверное, трудно вести машину по переполненной трассе и одновременно любоваться этим сафари… Любоваться нужно было чем-то одним, а жить хотелось всем. Поэтому все выбирали дорогу, и никто не останавливался. Скорость потока была неестественно высокой. Резкая остановка могла означать смерть или инвалидность.

Это были страшные минуты. Кто ошибется первым – водитель джипа, едущего перед нами, охотники, водители мчащихся рядом машин или я, сидящий за спиной Пострелова и думающий о том, что все закончится хорошо?

Мне захотелось ступить на землю и закурить, чтобы выветрить из головы не имеющие ответов вопросы. Мои уши резал разномастный шум. Крики в салоне Володиной машины, рубящий воздух рокот винтов, сигналы машин и стук крови в моих висках, – все это смешалось в один звук и выворачивало мои внутренности наизнанку.

«Господи! – слабовольно промелькнуло мимо меня чужой мыслью. Наверное, это была общая, появившаяся одновременно у всех, мысль. – Дай смерти. Прошу тебя! Не откажи мне, Господи, – не для себя прошу…»

И высунул голову в окно, чтобы ветер отхлестал меня по щекам и привел в чувство. И запах МКАД, этот ненавистный за годы работы на этой дороге запах выхлопных газов и укатанного асфальта ударил меня.

Хлестко, до беспамятства…

Когда из джипа высунулась рука, сердце мое дрогнуло и руки машинально подняли автомат. На крыше «Мерседеса» распластался Касьяненко, я представлял, каково ему там, и малейшее движение в салоне прижало бы мой палец к спусковому крючку. Я не знаю, что хотел сделать сидевший за спиной водителя внедорожника человек. Возможно, он хотел справиться у Касьяна, который час. Но скорее всего он хотел причинить ему боль. А потому я завел его затылок в прицел и нажал на спуск. Через мгновение он повис на двери.

Еще одно обстоятельство смущало и тревожило меня. Все то время, что мы разыскивали в бесконечном потоке машин серебристый «G500», меня не оставляла мысль о том, что эти ребята не могли работать в одиночку. Подстава с женой Ююкина – хорошо продуманная тема, когда один сгоняет, а второй подставляется. Подставлен был джип и, чтобы не заморачиваться последующими розысками – я хорошо представлял себе, что Ююкин потребует шкуры не только тех, кто сидел в джипе, – я искал глазами и их напарников. Прошло много времени, ребята созвонились и сейчас на МКАД едут вместе. Я не был уверен в этом до конца, но и не исключал возможность того, что два экипажа «таксистов» соединились и теперь едут вместе к месту сбора.

И случилось так, что появление в моем поле зрения джипа совпало с появлением еще одной машины. Темный «Вольво» с характерными для транспорта «таксистов» повреждениями на левом борту ехал следом за внедорожником. Вряд ли это совпадение, появление искомого джипа одновременно со вторым битым автомобилем.

Касьянов прилип к «мерину». Я спустился чуть ниже и завис. И в сердце моем расплылась истома, когда я увидел глаза человека, сидящего на заднем сиденье «Вольво». Он был в теме. Он понимал, что к чему. Он был напуган, но не тем испугом, который вызывает появление над МКАД вертолет с лоботрясами на веревках. Это был страх, увязывающий воедино и мысли мои о подельниках пассажиров «Мерседеса», и непосредственное отношение к «Геленвагену», и ужас ответственности за содеянное.

И к тому моменту, когда мужчина в шведском авто убрал голову из окна, я был почти уверен в том, что «Вольво» наш клиент в той же мере, что и джип.

Я сообщил об этом Мерцалову, и тот сказал, что услышал меня.

Несколько раз «вертушка» резко поднималась вверх над мостами, и я с волнением думал о Касьяненко. Он мог перебить весь экипаж джипа за двадцать секунд, но тогда ему пришлось бы приложить немалые усилия, чтобы выжить после аварии. Эти люди были нужны нам живыми. Только живыми. И когда я опускался и видел Касьяна, показывающего мне указательный и большой пальцы, соединенные в кольцо, я успокаивался.