Виттенгер назвал адрес и сказал: «До вечера». «До вечера», — повторил я вслед за ним.

В общении со мной, инспектор переходит на избыточно фамильярный тон, только когда нас связывает одно дело, обычно — убийство. Но месяц или два разлуки — и снова слышишь: «господин Ильинский, пройдемте» или «Ильинский, назовите ваше полное имя».

Виттенгер жил в термитнике под номером один — это тот термитник, к которому подступают циклопические бетонные ступени делового центра Фаон-Полиса. На прошлой неделе, во вторник, в пять часов вечера, через большое окно своей гостиной Виттенгер мог бы наблюдать, как я допрашиваю посыльного Джима. Чтобы разглядеть нас инспектору хватило бы обычного оптического бинокля.

Инспектор в одиночестве занимал большой четырехкомнатный блок. Прожив бок о бок пятнадцать лет и родив ребенка, супруги Виттенгер расстались. Произошло это еще до того, как Виттенгер получил наконец повышение. Дочь — взбалмошная, но хитрая девица — укатила вместе с матерью на Землю. Мне говорили, что развода бы не произошло, если бы госпоже Виттенгер достался только Виттенгер-2, без Виттенгера-1. В этом заключении я усматриваю некоторое противоречие, ибо, как ни крути, госпожа Виттенгер жила именно с Виттенгером-2, а с Виттенгером-1 жили, в смысле трудились, его подчиненные, которые не имели возможности ни развестись со своим начальником, ни укатить с матерями на Землю.

Шеф, напутствуя меня перед визитом к Виттенгеру, сказал:

Чем бы тебе он ни угрожал, что бы не обещал — ни слова об исследованиях.

Разумеется, я ответил:

Есть!

Этого Шефу показалось недостаточно.

Поклянись прибавкой к жалованью.

Знал бы Шеф, какой сюрприз готовит для меня Виттенгер, послал бы вместо меня Ларсона — Ларсон абсолютно равнодушен к еде. Виттенгер встретил меня в перепачканном фартуке, в правой руке он держал длинную вилку для переворачивания мяса.

— Инспектор, я без оружия, — увидев вилку, я поднял руки.

— Зря ты оставляешь бластер во флаере. В последнее время участились кражи из личного транспорта.

— Неужели вас заставили расследовать и кражи?

— Благодаря тебе и твоему шефу, до этого еще не дошло.

— Сказали бы раньше, не дошло бы и до квартирных краж. Чем это пахнет?

Запах я учуял уже на площадке перед дверью в квартиру. И тогда я подумал, что ошибся дверью — как ошибся номером, когда звонил в Департамент.

— Иди посмотри, — инспектор вилкой указал в сторону кухни. — И не хватай руками. Для этого существуют столовые приборы.

На жаровне под вытяжкой лежало полдюжины отбивных. Натуральное мясо на открытом огне в обычной квартире — для Фаона это невиданная роскошь.

— Инспектор, а ведь я — вегетарианец, — сказал я, сглатывая слюну.

— Ну и отлично! Съем все сам, — воскликнул он с издевкой. — А с каких это пор ты стал вегетарианцем?

— Помните, как я отравился в пятницу? Врач сказал, что все дело в мясных консервах. У них истек срок годности, а я и не посмотрел. Теперь меня просто воротит от вида жареной телятины с луком-шалотом, сладким перцем, шампиньонами, зеленью, сыром и красным вином.

— Вина нет, — вставил Виттенгер. — Это коньяк.

— Тогда другое дело, накладывайте, — велел я.

— Я уточню у химиков, но по-моему «Буйного лунатика» делают не из тухлых консервов.

Я развел руками:

— Ума не приложу, как такое могло случиться. Но я тоже наведу справки.

— Да, загадка… Пошли в комнату, — предложил он. Кухня, доверху заваленная пустыми упаковками из-под продуктов, двоих нас не вмещала.

Еду перенесли на стол в гостиной. Перед тем как поставить тарелки, стол следовало освободить. Валявшиеся на нем вещи — бумаги, пустые банки, кобуру и что-то из одежды — Виттенгер побросал на стул. Мне пришлось сделать вид, будто я не заметил, чт за детали мужской одежды валялись на столе.

Теперь выяснилось, что одному из нас не на чем сидеть. Виттенгер наклонил стул, и все вещи повалились на пол. Таким образом и стол и стул были освобождены полностью.

— Уборкой вы себя не напрягаете, — сказал я, окинув глазом царивший в квартире холостяцкий разгром.

— Кто б говорил! — всплеснул руками Виттенгер. — Черт, забыл… — Он побежал сворачивать матрац, лежавший в углу рядом с телевизором. Пояснил: — Врачи рекомендовали спать на жестком.

Давай, рассказывай, думаю я, врачи… Вы, инспектор, решили, что гостиной и кухни для одного вполне достаточно. Если позволить себе устраивать бардак сразу в четырех комнатах, то потом его ввек не разгребешь.

— Помогает? — спросил я.

— Да вроде… На беспорядок не обращай внимания. Ты ведь тоже… ну ты меня понимаешь…

Считает меня собратом по несчастью, — начинаю догадываться я. Искренне сочувствует. Может, он меня и готовить научит?

— Конечно, понимаю… Мясо, на мой взгляд, удалось.

Он, наконец, свернул матрац, куда-то его быстренько унес и вернулся за стол.

— Спасибо, ешь на здоровье. Кстати о пятнице и о консервах. Зачем ты на меня-то накинулся? Обзывал, цитирую: вороной-выскочкой с тигриным сердцем и раскрашенными перьями, подлейшим похитителем чужих строк, сотрясателем сцены и не помню еще кем. Конец цитаты.