Эдуард Брубер, известный писатель, драматург, сценарист и общественный деятель. Автор девяти сценариев (в том числе к фильму «Жизнь и смерть Роберта Грина») и семи романов, последний из которых, «Моролинги», вот уже месяц занимает первую строчку списка бестселлеров (в категории низкопробных триллеров, хотела добавить Яна, но по-моему такой категории не существует). Видный деятель комитета «В защиту договора», куда вступил сразу после выхода последнего романа.

Рунд , физик, специалист по субквантовым вычислениям. Один из бывших оппонентов Казимира Цанса. Пять лет назад работал в Центре Радиокосмических Наблюдений на Ауре. С той поры о нем ничего не слышно.

— Что между всеми этими людьми общего? — Шеф с недоумением перечитывал досье. — Смотрите: ученые, программисты, писатели, бизнесмены, сумасшедшие студенты и бомжи.

— Вы про Шишку? — уточнил я.

— Про нее.

— Если ее исключить, то всех их объединяют моролинги.

— Кроме Краузли и Вейлинга, — напомнила Яна.

— Они бизнесмены, их можно объединить с кем угодно, — заметил Ларсон таким тоном, словно ставил диагноз неизлечимому больному. — Капитализм не признает национальных различий.

Шеф обозвал всех нас бездельниками и дал задание:

— Значит так. Яна, на тебе остается во-первых Рунд, во-вторых, те научные исследования, из-за которых теперь убивают программистов. Хью, ты по-прежнему занимаешься «ЩДТ», что-то с ними должно быть не так. Федр, тебе предстоит искупить вину за вчерашний прокол.

— Могу вымыть ваш флаер.

— Не годится, его уже вымыли. К тому же ты отвратительно моешь флаеры — еще хуже, чем допрашиваешь подозреваемых. Ты не успел допросить Бенедикта, поэтому ты обязан найти другие источники информации.

— Какой информации?

— Той, которую ты бы получил, если бы допросил Бенедикта.

— Ах той! — воскликнул я. — Уже начинаю искать…

— Федр, — наклонившись ко мне, нарочито громко зашептала Яна, — хочешь подсказку?

— Давай!

— Бенедикт тебе ничего бы не сказал, следовательно, чтобы выполнить приказ, тебе достаточно обратиться к любому немому… ой, Шеф все слышит, — она отпрянула от меня и замерла.

— Поговори еще раз со всеми, кто его знал и кто еще жив или на свободе, — подсказал Ларсон, — с его близкими поговори.

— Опять с Цансом? Я боюсь ему надоесть.

— С Цансом после, — вмешался наконец Шеф, — сейчас ближе Виттенгера Эппелю никого нет, поэтому начни с инспектора.

— Есть начать с инспектора! — сказал я.

Как и все большие боссы, начальник Департамента Тяжких Преступлений, старший инспектор и полковник Виттенгер (господи, как же любят они обвешивать себя чинами!) пребывает поочередно в двух ипостасях. На службу ходит Виттенгер-1, с друзьями и знакомыми общается Виттенгер-2. Виттенгер-2 отличается от Виттенгера-1 широтой взглядов, неплохим (для полицейского) чувством юмора и философским отношением к жизни.

Конечно, со временем Виттенгер-2 непременно восторжествует над Виттенгером-1. Но не в этом году, поскольку в этом году торжеству Виттенгера-2 над Виттенгером-1 все время что-то мешает. Причем, мешают вещи прямо противоположные. Например, на позапрошлом пятничном совещании у губернатора был отмечен рекордно низкий уровень тяжких преступлений. Виттенгера, конечно, похвалили, но тут же сообразили, что отсутствие убийц и насильников на пятидесятимиллионном Фаоне нельзя считать заслугой начальника Департамента Тяжких Преступлений. Виттенгер и опомниться не успел, как губернатор, с подачи начальника полиции, решил пересмотреть перечень преступлений, считавшихся тяжкими. От расследования угонов флаеров Виттенгер кое-как отвертелся, но квартирные кражи со взломом теперь полностью в ведении Департамента Тяжких Преступлений.

Только-только Виттенгер примирился со столь унизительным расширением своих полномочий, как убивают известного на весь Фаон компьютерного гения. Сколько за минувшую неделю произошло квартирных краж — никто уже не считал. Озверевший Виттенгер-1 задавил несчастного Виттенгера-2 до уровня младшего сержанта постовой службы.

Набирая в три часа пополудни номер Департамента Тяжких Преступлений, я был уверен, что нарвусь на Виттенгера-1 в самой худшей форме.

Когда Виттенгер ответил, мне хватило десяти секунд, чтобы понять — передо мною сидит Виттенгер-2. Я чуть было не сказал, мол, извините, ошибся номером, перезвоню, когда у вас будет соответствующее настроение. Инспектор не заметил моего замешательства, он, перейдя на «ты», сказал:

— Приходи ко мне домой часиков в девять, поболтаем, — и чуть ли не улыбнулся!

— Ну конечно, конечно приду, — проговорил я в полнейшей растерянности. — Но почему так поздно?.

— Неужели для тебя девять вечера — это поздно? — изумился он. — Раньше никак не могу — работа…

Мне показалось, что зря я дал ему понять, что готов с ним встретиться хоть сейчас.

— Может, отложим до выходных? — осторожно предложил я.

— В выходные я отдыхаю, — ответил он. — Давай сегодня.