– Я встретил Рианнон спустя несколько дней после того, как мы пересекли горы, чтобы начать сражение в Уэльсе. Она…

– Была очень красива? – уныло спросила Меган.

Презрительная усмешка исказила его губы.

– Она была темноволосая, необычная и хитрая, как паук, затаскивающий таких дураков, как я, в свою паутину. Это из-за нее я понял, что права святая церковь, заявляя, что все женщины прирожденные лгуньи и обманщицы.

– Мне это обидно слышать, – надулась Меган. – Та неправда, что я говорила, оберегала от боли других людей.

– Нет хорошей лжи, но ложь Рианнон была самой ужасной. Она одурачила меня, заставив верить ей, а затем предала моим врагам.

– И ты не можешь забыть…

– Забыть, что ее ложь завлекла нас в засаду и стоила жизни целой сотне моих людей?

– Росс. – Она наклонила ему голову и прижалась щекой к его щеке. – Это ужасно… и для них… и для тебя. Если бы я могла облегчить твою боль!

– Ты облегчала. И не раз. – Он коснулся ее рта нежным поцелуем. – Снова и снова ты, маленькая воительница, приходила мне на помощь. И хотя порой я готов был побить тебя за то, что ты подвергала себя опасности, но, если бы ты сегодня не привела Сатерлендов, ни меня, ни моих людей уже не было бы на свете.

– Тебя спасли мои родичи, – ответила на это Меган. Ей не нужна была его благодарность.

– Я их должник, но… – Он чмокнул ее в нос. – Их вело твое отважное сердце.

Но Меган не чувствовала себя отважной. Ей казалось, что она идет по краю пропасти и достаточно одного неверного шага, чтобы земля ушла у нее из-под ног.

– Ты все еще любишь Рианнон?

– Ну уж нет! – (Меган откинулась назад, чтобы видеть его лицо. Она поразилась тому, как он мрачен.) – То, что я чувствовал к ней, угасло под стоны моих умирающих воинов. Моя любовь умерла вместе с ней. Нет, я ее не убил, – добавил он, видя, как Меган вздрогнула. – Это сделал валлийский начальник, которого она одаривала своей… благосклонностью… и делилась сведениями обо мне. Рис ап Долголлен решил, что она больше ему не нужна, и отдал ее своим воинам.

– О, Росс, какой ужас. – Меган обняла его. Она не знала, как еще разделить его горе.

– Да. – Росс вдохнул освежающий воздух, а вместе с ним – запах трав и запах единственной в своем роде женщины – Меган. Эти запахи обволакивали его, словно лечебный бальзам. Как бы ни был мучителен для нее этот разговор, она прежде всего думала о нем. Значит, и он должен поступить так. – Все это в прошлом.

В потемневших от слез глазах Меган он увидел сострадание.

– Ты сможешь забыть?

Росс глубоко вздохнул. У него стало легче на душе.

– С твоей помощью я уже начал забывать. – Он ожидал увидеть в ответ улыбку, но его смелая маленькая воительница расплакалась. – Вот так раз, девочка моя. Я, как и мой родитель, совершенно теряюсь при виде слез своей жены.

– Это… от счастья, – рыдая, выговорила Меган.

– Ну, успокойся.

Россу самому хотелось заплакать. Он подхватил свою дрожащую жену и уложил на походную кровать в углу шатра. С несвойственной ему нежностью он раздел ее и прикрыл одеялами, но она не успокоилась до тех пор, пока он не разделся сам и не улегся рядом с ней.

– Спи, – вполголоса проговорил он, гладя ее мокрое от слез лицо.

– Обними меня покрепче, – попросила она и прижалась к нему с такой силой, какую трудно было ожидать от нее после всего пережитого ею за последние два дня. – Ах, – вздохнула Меган, когда его жаждущая плоть заполнила пустоту, которую она ощущала внутри. – Теперь мы вместе, – прошептала она.

Их тела раскачивались в заданном ею ритме, а он стонал и трепетал от счастья, выкрикивая ее имя. Вихрь закружил их, и Росс понял, что обрел то, без чего не мог существовать.

На следующее утро Лукас открыл глаза, увидел Меган, и первое, что он произнес, было:

– О, миледи, а я боялся, что вас убили. Я видел стрелу в шее вашей лошади.

Россу это не очень понравилось.

– Ага! – Меган торжествующе посмотрела на Росса. – Я говорила, что в лошадь стреляли. Отчего ты вдруг застонал?

Черт возьми! Но Росс не привык лгать и поэтому смущенно произнес:

– Мне рассказал об этом Оуэйн.

– А ты ни словом не обмолвился? – Меган сердито нахмурилась.

– Ты не спрашивала про лошадь, а у меня голова была занята другими делами…

Обернувшись к Лукасу, она спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

Юноша сказал, что у него такое ощущение, будто по нему пробежало стадо скота.

Росс чувствовал себя не лучше. А тут еще женушка не обращала на него никакого внимания, словно он прокаженный, – не глядя на Росса, она переходила от одного раненого к другому.

Все, кроме Эндрю, были в состоянии ехать верхом. Около старого рыцаря сидел Дейви, послушно меняя тому холодные полотенца на лбу и давая снотворное по указанию Меган.