Вечеринка началась в «Ведре» на Поблескивающей. Это был бар для копов. Мистер Чиз, владелец, понимал, что копам нужно. Им нравилось напиваться там, где ничего не напоминало бы им о работе. Веселье не поощрялось.

Но Смуглянка предложила перейти в "Наконец Открыто".

Ангуа была не в настроении, но у нее не хватило жестокости отказаться. Потому, что хотя у Смуглянки было телосложение, за которое любая другая женщина возненавидела бы ее, она была по настоящему милой. У нее была самооценка как у гусеницы и, как обнаруживалось во время разговора с ней, примерно такое же количество мозгов. Возможно, что дело заключалось в балансе. Возможно, какое-то доброе божество пообещало ей — прости, детка, ты будешь тупа, как валенок, но хорошая новость в том, что это не будет иметь никакого значения.

И у нее был луженый желудок. Ангуа начала гадать о том, сколько полных надежд мужчин упились до смерти, пытаясь споить ее. Казалось, что алкоголь совершенно не дейстовал ей на мозги. Может быть, он не мог их найти. Но она была приятной и беззаботной спутником, если вы избегали употребления намеков, ирони, сарказма, остроумия, сатиры и слов, длинее, чем "цыпленок".

Ангуа была раздражена, потому что ей до смерти хотелось пива, но юнец за стойкой думал, что пинта Уинкля — это название коктейля. Впрочем, учитывая названия коктейлей в меню, ни чего удивительного в этом не было.

— Что, — спросила Ангуа, изучая меню, — такое "Вопящий оргазм"?

— Ага, — сказала Салли. — Похоже, что тебя пробрало, детка!

— Нет, — вздохнула Ангуа, тогда как остальные рассмеялись, что было естественным откликом на замечание вампира. — Я спрашиваю из чего он делается.

— Минталь, Валулу, виски Баерхаггерс, сливки и водка. — ответила Смуглянка, знающая рецепт любого существующего коктейля.

— И как оно работает? — спросила Шельма, вытягиваясь чтобы заглянуть за стойку бара.

Салли заказала четыре коктейля и повернулась к Смуглянке. — Итак… Ты и Шнобби Шноббс, а? Что скажешь?

Три пары ушей насторожились.

Еще вам приходилось привыкать к молчанию в присутствии Смуглянки. Всюду, где она появлялась, воцарялось молчание. О, и еще взгляды. И, иногда, вздох. Даже некоторые богини пошли бы на все, лишь бы иметь такую внешность, как у Смуглянки.

— Он хороший. — ответила Смуглянка. — мне с ним весело и он не расспускает руки.

На трех лицах появилось выражение задумчивой концетрации. В конце концов, разговор шел о Шнобби. Кое-какие вопросы лучше не задавать совсем.

— А он показывал трюки, которые он может проделывать со своими прыщами? — спросила Ангуа.

— Ага, Я думала, что описаюсь. Он такой смешной.

Ангуа уставилась в свой стакан, Шельма закашлялась, Салли сосредоточено изучала меню.

— Он очень надежный. — сказала Смуглянка. И смутно чувствуя, что этого недостаточно, она добавила печально. — Вы знаете, это первый парень, который пригласил меня погулять.

Салли и Ангуа выдохнули одновременно. В конце туннеля забрезжил свет. Вот значит в чем проблема. Это плооохой случай.

— Понимаете, у меня слишком пышные волосы, мои ноги слишком длинные и я знаю, что моя грудная клетка слишком… — продолжала Смуглянка, но Салли успокаивающе подняла руку.

— Во первых, Смуглянка…

— На самом деле меня зовут Бетти, — сказала Смуглянка и с шумом высморкала нос, такой изящный, что величайшие скульпторы мира умерли бы за право изваять его.

— Перво-наперво, Бетти, — сказала Салли, заставляя себя произнести это имя. — Ни одна женщины, моложе сорока пяти…

— Пятидесяти — поправила ее Ангуа.

— Точно, пятидесяти… Ни одна женщина моложе пятидесяти не будет говорить о себе такие слова, как грудная клетка. Просто не будет.

— Я этого не знала… — шмыгнула носом Смуглянка.

— Это факт. — добавила Ангуа. И, о боже, с чего начать рассказ о синдроме неудачника? Кому-то вроде Смуглянки, которой имя Бетти шло, как корове седло? Это был не просто синдром неудачника, это была квинтессенция синдрома, его чистая, платоническая идея. Его следовало заспиртовать, установить на пьедестал и демонстрировать в качестве учебного пособия стундентам все последующие века. И она счастлива с Шнобби!

— Вот что я хочу сказать тебе… — начала она, но поникла, поставленная перед подобной задачей.

— Слушай, может закажем еще выпивку? Что там дальше идет в меню?

Шельма вчиталась: — Розовый, Большой и Шаткий. — объявила она

— Классно! Закажем четыре!

Фред Колон разглядывал узника через решетку. В целом, Фред был очень хорошим тюремщиком: у него всегда был чайник наготове; он, как правило, почти ко всем относился благожелательно; он был слишком медлительным, чтобы позволить себя легко одурачить и он хранил ключи от камер в жестяной коробке в нижнем ящике своего стола, вне пределов досягаемости палкой, рукой, собаками, ловко брошенными поясами или даже специально обученными клатчианскими пауками. [18]