– Астронома? – спросил Алекс, потирая захолодевший затылок. – Зачем им астроном?

– Ну, ясно, не для того, чтобы расписаться законным браком. Просто у них были дела. В своё время. Да, хотел бы я там присутствовать, во время их беседы…

– «Ух, ты… – громко сказал кто-то позади, и Алекс резко обернулся, автоматически положив руки на рукояти мечей, – …мы вышли из бухты!»

На постаменте для караоке с микрофоном в манипуляторе, жестоко изгибаясь, вытанцовывал слабо навороченный средний дрон неопределённого типа. Шумящий зал притих и принялся притопывать и прихлопывать, негромким хором подхватывая слова:

– «Ох, ты! И если не лох ты…

… ведь мы подводники, а значит мы сила-ачи!»

Зал взорвался свистом, воплями, топаньем ног и бурными аплодисментами. Да, красиво, Алекс отвернулся. Рядом с Педро сидел крутой средний боевой дрон типа «гепард», по раскрученности не уступающий Алексову «лизарду», смотрел на него и нахально улыбался. Педро улыбался тоже, только смотрел он не на Алекса, а на нахального дрона.

– –

**** **

Он глубоко вздохнул, набрав полные лёгкие воздуха и, несмотря на то, что это был воздух из его собственной комнаты, он всё равно пах Островом, его пронзительно-опасной романтикой, восхитительно-отчаянными приключениями и таинственно-призрачными секретами. Выдохнул и остановился, осматриваясь. Всего с полчаса хода и они вышли из зарослей кустарника на берег быстрого ручья Белый, недалеко от пограничного перехода. Северный ветер слегка притих, стал дуть ровно, и в приподнявшихся мрачных тучах наметились светлые полосы будущих просветов.

Мэт со странным чувством всматривался в знакомые места. Обсерваторию Стекляруса отсюда, конечно, не углядеть, но ведущая туда тропа как на ладони. Сердце у него защемило, в глазу защипало, и он нарочито бодро хмыкнул – возвращение блудного сына к родным берегам. Два года меня тут не было, а всё как прежде – и ручей, и деревня, и тропа. И сопки, и колючка на том берегу, и, наверное, Забугорный пулемёт всё так же веселит честно й народ своей скупердяйской стрельбой. Может, его так никто и не поломал? Почему-то непременно хотелось, чтобы так оно и было, чтобы никто так и не сумел его одолеть. Словно в этом пулемёте сейчас воплотился для него сам дух Острова и если пулемёт цел, то и с ним всё будет в порядке. С ним. И с Островом тоже.

Снеж потянула его за руку:

– Ну, чего стали? Долго ещё нам идти?

– Да мы уже почти пришли, вот это перед тобой ручей Белый, а за ним Западные Уделы, а вон она, деревня. А на север, Обсерватория. Отсюда не видно.

Снеж фыркнула:

– Какой же он «белый»? Он грязный!

Ручей Белый был сейчас действительно грязным, мутным и очень шумным. Берега залеплены кое-где снегом вперемешку с жухлой, почерневшей листвой и прочим мусором, что нанесли в его русло многочисленные потоки, вызванные холодными осенними ливнями, с холмов и окрестных сопок. А теперь свою лепту вносила зимняя непогода с её снежными зарядами, переходящими в ледяной дождь.

Деревня сталкеров Шухарт стояла практически на самом берегу ручья, в месте пересечения магистральной тропы, идущей от Среднеземной Фактории до Фактории Западных Уделов через Четвёртый Бастион. В центре её возвышалась украшенная красными огнями ЗОЛ решетчатая мачта узлового ретранслятора Островной Сети дронов. Возле неё располагалось здание парковки I13, супермаркет с приёмкой, ремонтные мастерские с зарядной станцией и многочисленные официальные, полуофициальные и частные заведения различного назначения, в романтично-хаотическом порядке. Издалека было видно, что вовсю ведётся строительство станции монорельсовой дороги, идущей от станции расположенной у Третьего Бастиона.

А ведь нам лучше было доехать монорельсом до Третьего, оттуда пешочком минут двадцать пять-тридцать, и граберов бы не повстречали, и Снеж бы не утомилась. Вот башка с дырой, как только сразу не сообразил. Стоит всё это удовольствие копейки, а уже бы больше часа как тут в таверне сидели бы, байки слушали. Но, с другой стороны, всё получилось неплохо – и Остров вспомнил и мозги протряс. Ну, мозги не мозги, а душу точно – на душе было свежо и приятно, как бывает после русской бани, когда, помывшись и отдохнув, одеваешь чистой свежести прохладное бельё. И чего это я, дурак, столько времени от Острова скрывался у психологов всяких? Давно уже надо было придти сюда и со всеми своими бзиками разобраться окончательно. В смысле, и бесповоротно. Однако помыться надо…

Как ни старались остаться чистыми Мэт и Снеж, топая по размытым, хлюпающим тропам, кое-где покрытым уже хрустящей корочкой наледи от холодного северного ветра, они всё равно перемазались в песке и глине по самые уши. На предложение пойти ополоснуться у ручья, Снеж ответила:

– Бр-р-р… Это в ледяную воду? Ни за что! Я бы не отказалась от обычной горячей ванны – у меня, похоже, начинается насморк от всей этой вашей мокрой зимы – столько слякоти я ещё нигде не видела.

– Почему – «вашей»? – удивился Мэт. – Теперь это и «вашей» тоже.

– Да-да, нашей, нашей. Давай только быстрее, куда-нибудь сдадим дронов – у меня появились срочные дела дома. Мне очень надо отлучиться от компьютера.

– Иди, – снова удивился Мэт, – я твоего сам помою, а потом в таверну оттащу. Просто нельзя же так, уляпаным с ног до головы появляться в приличном обществе – там ведь постоянно за чистотой следят. Некрасиво будет пачкать.

Снеж фыркнула:

– Ну-ну, помой меня. Меня ещё ни один мужчина не мыл.

Мэт смутился и не нашелся что ответить.

– Ладно-ладно, не переживай! Потом и я тебя когда-нибудь помою, – Снеж смотрела на него искоса, сверкая оптикой. – Ну, так я пошла?

Мэт только кивнул головой. Чёрт, и чего это я так смущаюсь, думал он, подхватывая её засыпающего дрона под мышку и направляясь к недалёкому ручью.

С большим трудом ему удалось помыться и почиститься самому и отмыть «кузнечика» Снеж – берег ручья раскис и стал скользким, и малейшая неловкость приводила к падению в грязь. Потом он, осторожно неся вымытого дремлющего «коня» компаньонки, чуть не на цыпочках добрался до таверны, прислонил его к стене в удобном, относительно сухом месте, и стал ждать возвращения хозяйки.