– А где же ваша рация?
– Его стальные глаза словно прожигали Олю насквозь.

– Как где? Ваши ребята уже работают на ней, - спокойно ответила девушка.

– Это хорошо!
– На лице Северского затеплилась улыбка.
– А ну идемте...

Лес стоял задумчивый, присмиревший. Первые утренние лучи солнца с трудом пробивались сквозь гущу листвы, бликами играли на траве.

Когда Северский вошел к радистам, Квашнин отстукивал на ключе радиограмму. Командир пожал Оле и Помощнику руки, а Квашнину сказал:

– Дадите ей расписку и сообщите об этом Капалкину.

– Есть!
– отозвался тот.

На другой день рано утром группа Петра Помощника уже возвращались в свой район Зуйских лесов.

19

В штабном шалаше шло совещание командиров отрядов второго партизанского района. Капитан Кураков сообщил о прошедшем прочесе в заповеднике и под горой Черной, о готовящейся акции в Зуйских лесах.

– Прежде всего необходимо усилить заставы, выставить дополнительные посты и обеспечить всех бойцов трехдневным запасом боеприпасов, - сказал Кураков.
– Маневрировать у нас нет возможности, вы знаете это и должны быть готовы к любым неожиданностям. Необходима бдительность и еще раз бдительность...

– О готовящемся прочесе необходимо предупредить каждого партизана, заметил комиссар района Бедин.
– Мы должны без паники встретить врага на дальних подступах.

– Позвольте вопрос? Какими силами противник собирается наступать? спросил командир пятого отряда.

– Вопрос поставлен правильно, - заметил Кура-ков.
– Мы должны знать силы противника. Ну что ж, надо смотреть правде в глаза. Так вот, по данным разведки, на нас собираются двинуться две немецкие дивизии и горно-стрелковая румынская бригада. Что будет в действительности, пока сказать трудно. Кстати, я еще не упомянул артиллерию и авиацию. Фашисты обязательно их применят. В общем, по самым скромным предварительным прикидкам, враг будет превосходить нас по численности в десять-пятнадцать раз.

– Но мы с вами, товарищи, хорошо знаем, что дело не только в количестве, - продолжал капитан.
– Многое будет зависеть от стойкости, мужества, ловкости, военной хитрости. А этих прекрасных качеств нашим людям не занимать! Словом, воевать не числом, а умением. Храбрость ведь всегда побеждает. И победит!..

Кураков не любил подолгу совещаться, растягивать: обсуждаться должно самое главное, деловое. Вот и на этот раз, закрывая совещание, он спросил:

– Еще есть вопросы, предложения? Нет? Тогда все. Можете быть свободны.

* * *

На следующий день в восемь утра немцы начали генеральный прочес. У оставшихся в живых партизан этот день не сотрется в памяти - 24 июля 1942 года.

...Зуйские леса со всех сторон блокированы фашистами. Дороги перекрыты и патрулируются танкетками. Над лесом висит "рама". Противник решил выбить партизан на открытую, голую местность и там всех уничтожить.

Первыми вступили в бой с карателями заставы. Среди них на одной из высоток укрепилась группа под командованием Ураима Юлдашева. Горстка храбрецов вела неравную схватку с врагом, численностью до батальона.

Заставе была поставлена задача задержать противника на час-полтора, чтобы дать возможность основным силам партизан занять оборонительный рубеж. А люди Юлдашева сдерживали врага около трех часов.

Но вот уже боеприпасы на исходе - осталось не больше чем на полчаса боя. Что же дальше? Ждать подкрепления? Его не будет. И Юлдашев приказывает отходить. Но отход кто-то должен прикрыть! Поразмыслив, Ураим остается сам.

Бойцы незаметно для врага уползли, как ни тяжело им было оставлять своего командира. Немцы некоторое время не наступали: чего-то выжидали. А может, в то время к ним подходило подкрепление?

Тихо на заставе. Но затишье длилось недолго. Вот поднялась одна цепь фашистов, другая. Гитлеровцы шли прямо на Ураима: напористо, энергично. Уже видны лица наступающих, а застава молчит...

Немецкий офицер размахивает пистолетом, что-то кричит своим солдатам: видимо, приказывает взять партизана живым. Юлдашев не стреляет - подпускает ближе. Сцепив зубы, он все крепче прижимает к плечу автомат.

О чем он думал в тот миг? Не сомневаюсь, что о смерти не думал, хотя и смотрел ей прямо в глаза.

Фашисты шли с гиканьем, не стреляя. Вдруг Ураим поднялся во весь рост и полоснул по приближающимся к нему гитлеровцам. Цепь карателей дрогнула: кто повернул назад, кто залег. А Юлдашев все поливал и поливал их свинцом.

Неожиданно его автомат смолк: кончились патроны. Ураим попытался уползти между камней, но было уже поздно - везде каратели. Тогда он выхватил из-за пояса единственное оставшееся у него оружие - кинжал и притаился за валуном. Нет, дешево жизнь свою Ураим не отдаст...