И эльфы дали ему кольчугу, выкованную гномами, чтобы сберечь его, а Турин, обнаружив как-то среди доспехов маску гномов, надевал ее перед битвой, и враги бежали, увидев его лицо.

Тогда сердце Фундуилос отвернулось от Гвиндора, и она отдала свою любовь Турину. Но Турин не замечал этого, и Фундуилос погрузилась в печаль, а Гвиндора одолевали мрачные мысли, и как-то раз он обратился к ней, сказав:

– - Дочь дома Финарфина, пусть никакая печаль не ляжет между нами, потому что хоть Моргот и превратил мою жизнь в руины, я все так же люблю тебя! Иди туда, куда ведет тебя любовь, но будь осторожна! Не пристало старшим детям Илюватара соединять свою судьбу с младшими! В этом нет мудрости, потому что жизнь людей коротка, и они вскоре уходят, оставляя нас вдовствовать, пока существует мир. Да и судьба не допустит такого союза по причине, которую нам не дано понять. Но этот человек не Берен. Он действительно отмечен судьбой - что нетрудно прочесть по лицу - но это мрачная судьба. Не соединяй с ней свою судьбу! А если ты сделаешь это - твоя любовь предаст тебя горечи и смерти! Потому что - слушай меня - хотя он действительно Агарваэн, сын Умарта, его настоящее имя Турин, сын Хурина, которого Моргот держит в Ангбанде и чей род он проклял. Не сомневайся в могуществе Моргота Бауглира! Разве мой облик не свидетельствует о нем?

Тогда Фундуилос долго сидела в раздумье, но в конце концов сказала:

– - Турин, сын Хурина, не любит меня и не полюбит! Когда

Турин узнал от Фундуилос обо всем, что произошло, он рассердился и сказал Гвиндору:

– - Я люблю тебя за то, что ты спас и оберегал меня, но теперь ты причинил мне зло, выдав мое настоящее имя и призвав тем самым ко мне мою судьбу, от которой я мог бы укрыться.

Гвиндор ответил:

– - Твоя судьба - в тебе самом, а не в твоем имени!

Когда Ородрет узнал, что Мормегиль на самом деле сын Хурина Талиона, он оказал ему великие почести, и Турин стал могучим среди народа Нарготронда. Король прислушивался к его советам.

В те дни эльфы Нарготронда оставили свою секретность и открыто вступили в битву. Было изготовлено много оружия, и по совету Турина нольдорцы построили большой мост через Нарог. Тогда слуги Ангбанда были изгнаны из всей страны, и хотя Гвиндор выступал против Турина на совете у короля, он впал в немилость, и никто не обращал на него внимания, потому что сил у него осталось мало, и он не был первым в обращении с оружием.

Так Нарготронд обнаружил себя для гнева и ненависти Моргота.

В это время передышки и надежды, когда, благодаря делам Мормегиля, могущество Моргота встретило сопротивление, Морвен бежала с дочерью из Дор-Ломина к залам Тингола.

Там ее ожидало новое горе, потому что Турин покинул Дориат, но Морвен осталась в Дориате как гость Тингола и Мелиан и была принята там с почестями.

Весной в Нарготронд пришли два эльфа по имени Гальмир и Арминас. Они принадлежали к племени Ангрода, но жили вместе с Сирданом Корабелом. Они принесли известия о большом скоплении орков и злых существ возле Эред Витрина и в проходе Сириона, и что Ульмо посетил Сирдана и предостерег его о великой опасности, грозившей Нарготронду.

– - Слушайте слова повелителя вод!
– сказали они.
– Вот что он сообщил Сирдану: Зло севера осквернило источники Сириона, и власть моя ушла из пальцев текущих вод! Но худшее еще впереди, поэтому передай повелителю Нарготронда: пусть закроет двери крепости и не уходит далеко от нее. Пусть сбросит камни в ревущую реку, чтобы подползающее зло не смогло бы найти ворота.

Ородрет был встревожен словами вестников, но Турин не стал прислушиваться к этим советам, и меньше всего он допустил бы, чтобы был разрушен мост, потому что Турин стал гордым и непреклонным и приказывал всем, кому хотел.

Вскоре после этого был убит Хандир, повелитель Бретиля, потому что орки вторглись в его страну, и Хандир сражался с ними. А осенью этого года Моргот бросил против населения Нарога огромное войско, которое долго готовил, и учинил великие разрушения. Он осквернил Эйфель Иврин, проник в Нарготронд и сжег Талат Дирнен.

Тогда воины Нарготронда выступили, и Турин в этот день казался высоким и страшным, и войско воодушевилось, видя, как он едет по правую руку от Ородрета. Но армия Моргота оказалась намного ближе, и никто не мог устоять перед приближением Глаурунга. Эльфы были отброшены, и орки оттеснили их. В тот день Нарготронд лишился свой славы и войска, и Ородрет был убит, а Гвиндор получил смертельную рану. Но Турин пришел ему на помощь, и все бежало перед ним.

Он вынес Гвиндора из побоища и, укрывшись в лесу, положил его на траву.

Тогда Гвиндор сказал Турину:

– - Услугой платишь ты за услугу, но я оказал тебе ее не к добру, а ты оказываешь мне ее напрасно, потому что раны моего тела неизлечимы, и я должен покинуть Среднеземелье. И хотя я люблю тебя, все же недобрым был день, когда я спас тебя от орков. Если бы не твоя доблесть и гордость, я бы еще жил и любил, а Нарготронд продержался бы, а теперь, если ты любишь Гвиндора - оставь меня! Спеши в Нарготронд и спаси Фундуилос, и вот что я скажу тебе напоследок: одна она стоит между тобой и судьбой. Если ты утратишь Фундуилос, судьба не замедлит найти тебя. Прощай!

Тогда Турин спешно вернулся в Нарготронд. Однако войско орков и дракон Глаурунг опередили их и появились там внезапно, прежде, чем стража узнала о том, что произошло на поле Тумхалад.

Враги легко переправились через глубокую реку, а Глаурунг, извергая огонь, подполз к дверям Фелагунда и проник внутрь.

Когда появился Турин, разрушение Нарготронда было завершено. Орки убили и изгнали всех и добрались до огромных залов и кладовых, уничтожая все. А тех женщин и девушек, кто не сгорел и не был убит, они согнали на террасы перед входом, чтобы как рабынь увести к Морготу.