– Значит, платить придется мне, - заключил Биди.

Аттвуд старательно отворачивался от блока, приготовленного для огранки, в котором сквозь мутную пока еще поверхность просматривался застывший абориген. Пристального внимания Аттвуда удостоилась по этой причине ажурная этажерка, отлитая, естественно, изо льда; на ее полочках стояли, лежали многочисленные призы, полученные Оскаром в более молодые годы за неоднократные победы в буерных ралли.

Оскар, как заведенный, ходил вокруг блока безостановочно, иногда вымеривал что-то на блоке пальцами; мычал себе под нос неразборчиво. Биди повел Аттвуда в дальний угол мастерской, включая подсветку.

– Вот он, - сказал Биди негромко, - полостник... Судя по фигуре, полостница. У вашего Шекспира - пузыри земли, а у нас - ледяные пузыри. Все как положено в порядочных мирах.

– И точно так же никто не знает, откуда они берутся.

– Наши - хоть не пророчествуют, и на том спасибо.

– Знаете, мне даже не столь интересно их происхождение, как... ваше отношение к ним. Это гораздо интересней.

– Отношение простое, - мрачно отвечал Биди.
– Тщательно маскируемый страх. Помню, когда Оскар привез первого из них, я спросил, как он это делает, никак не мог поверить, что возможно _э_т_а_к_о_е_... Лет через сто, могу себе представить, о них сложится целая мифология, а пока смотрим на них и боимся всерьез задуматься, _ч_т_о_ они такое...

– Лет через сто у вас зародится миф о ноевом ковчеге, это да. Кстати, могу подарить свежую гипотезу. Даром, ничего не возьму.

– Потом... Я мог бы и заплатить, если нужно, но... Не при ней, барон кивнул на блок, у которого они стояли, и выключил подсвет.

Оскар все так же ходил вокруг блока, только теперь - в другую сторону, справа налево. Время от времени он опускал палец в баночку с оранжевой, жаркого оттенка, краской и ставил на блоке одному лишь ему понятные метки.

– Линзу будешь делать?
– приглядевшись, спросил Ив.

– Нет... Этому, - Оскар постучал по блоку, - никакая линза не поможет.

Биди недоуменно посмотрел на него.

– Это ребенок, - сказал Оскар.
– Знаешь, я все вспоминаю, как просто было работать твоему отцу - не надо было ни гранить, ни просветлять. Покойный барон, - пояснил он землянину, - был ученым и искал в них что-то свое...

– Я давно хотел, собирался поговорить с тобой об отцовской коллекции, - подхватил Ив.
– Если бы ты взялся огранить кое-что из нее, я бы заплатил тебе, как за новые антики, привезенные недавно изо льдов. И твоя рана бы тем временем зажила. Не полезешь же ты сейчас во льды в таком состоянии.

Оскар надел экзоскелетон, несколько раз присел в нем, со скрипом и грохотом, подошел к блоку.

– Все это очень заманчиво, - наконец ответил он, - но тогда мне придется торчать безвылазно в мастерской, некогда будет в поле выбраться, даже когда бок заживет, у меня сроки заявок истекают.

– В ноле! Куда тебе, с разорванным-то боком?!

– Первый раз, что ли?.. Прихвачу побольше липучки, даст Бог - не помру. Только придется поискать помощника.

– А Мустафа?

– У этого слабоумного кобелька начался брачный период, во льды его не вытащишь. Пойми, от твоего предложения я не отказываюсь, но давай отложим, Ив. Столько лет блоки лежали, не растают же вдруг...

– А что у тебя на заявках?
– поинтересовался Биди.

Оскар раздвинул стену, открыв огромный металлический диск, ловко поднял блок, закрепил в фиксаторах, крутанул и ответил:

– Судя по экрану сканера - несколько человек... Пикник у них был, вероятно...

Оскар снял с себя экзоскелетон и отослал его в бокс, включил свой громадный станок и взял из шкафа-нагревателя инструменты. Блок бесшумно вертелся. Впечатляет, подумал Аттвуд.

Вскоре под руками Оскара передняя грань блока высветлилась, сделалась стеклянно-прозрачной.

Это был мальчик в одежке с мелким узором. В руках он держал какой-то металлический предмет, игрушку, наверное. Биди подошел, вгляделся в лед и разочарованно вздохнул.

– Вот именно, - сказал Оскар.

Лицо мальчика было искажено гримасой ужаса и боли. Оскар поймал себя на том, что бессознательно сморщился, так же, как и маленький абориген.

– Не шедевр, - огласил вердикт губернатор.

– Все претензии - его родителям, - ответил Оскар, убирая инструменты.

– Забракуешь?
– спросил Ив.

– Подумаю. Может, новодел получится. Потом.

– А куда вы деваете забракованных?
– подал бос Аттвуд.

– Увозим. Милях в двадцати есть выемка, вон туда и опускаем. Назвали Могильником и вспоминать о нем не любим, - ответил за Оскара Биди.

Оскар выкатил из стенного шкафа подставку на колесах-шарах, подвел под блок и отпустил фиксаторы. Глыба тяжело легла на площадку-подставку, и мастер толкнул ее прочь, все равно куда, в каком направлении.

– Ради Бога, поверните его лицом к стене!
– взмолился Аттвуд.
– Я не могу оторваться от его лица!! Что же с ними произошло, черт побери?!