Что-о-о?! Я же здесь всегда прыгал!!! Только и успел подумать он, прежде чем шваркнуло об лед с неимоверной силой.

...Очнуться ему помогла внятная ругань: чувствовался столичный акцент; мало что понимая из-за звона в голове, Оскар с огромным трудом поднялся на ноги, постоял, шатаясь, попытался покачать головой, но что-то мешало...

– Слава Богу, - донеслось сзади; ругань прекратилась.
– А я думал, что так и сдохну, не дождусь, покамест ты очухаешься...

Оскар медленно развернулся, всем корпусом. В луже заледеневшей уже крови лежал Сова Тепанов и корчил зверские рожи. Рядышком с ним, тоже покрытая кровью, валялась кривая сабля.

– Здорово, Сова, - пробормотал Оскар.
– Отличное же времечко ты выбрал для харакири. Особенно - местечко...

– Тебе все шуточки...
– говорил Сова гораздо тише, чем ругался, ...а я сейчас окочурюсь...

– Раньше надо было окочуриваться, - ответил Оскар.
– Теперь я тебя вытащу.

– На себя посмотри, вытаскиватель...
– по-прежнему тихонько посоветовал Тепанов.

– Успею еще. Как-нибудь...
– Оскар опустился на колени рядом с раненым.
– Что у тебя?

– Заливал балласт, пингвины налетели. Пока отбивался, разгонял, они у меня успели выдрать фунтов десять мяса... Ну, троих гадов я положил, вон там валяются...

И верно, чуть поодаль примерзли к окровавленному льду три мохнатые кучи. Оскар плюнул в их сторону: так велел обычай, да и веление души требовало; достал из аптечки на поясе вечный шприц, поискал на Тепанове живое место и сквозь костюм воткнул иглу в тело; затем достал пакет с "липучками" и принялся сверху вниз бинтовать...

Тепанов был мужик крепкий, и обычной дозы наркотика, положенной в таких случаях для обезболивания и отключения, оказалось маловато, чтобы сразу нокаутировать его организм.

– Спасибо, Оскар... Но я, наверное, все равно подохну. Прости... Это об мою балластину ты расшибся... Я когда с тварями возился, рычаг задел, ну, она и поползла... А облегченный буер потом сдуло прямиком в Трещину. Подфартило, короче, дальше некуда...

Ладно, угольками сочтемся. Полежи. Пока я шлюпку соберу.

– Нет, постой... Слушай, покамест я не сомлел... Вот здесь, - Сова коснулся поясной сумки, - мое завещание, отдашь дочери...

– Какой такой еще дочери?

– Моей... Она в городе живет... Дочка моя... Найдешь, ей отдашь.

– Сам отдашь.

– Возьми, слышишь, возьми!..
– Тепанов дернулся к сабле.

– Ладно, ладно, давай уж, - грустная ухмылка искривила губы Оскара, а то еще зарубишь своим ятаганом, как пингвина.

Оскар снял с раненого сумку, прицепил на пояс себе.

– Там, - Сова показал на сумку, - футляр, маленький такой, это тебе, возьми... Кроки... Там кроки... как найти библиотеку... их библиотеку... хорошо все-таки, что тебе отдавать приходится, а не кому другому...

– Ты бредишь, - спокойно сказал Оскар.

– Клянусь дочкой... Я в здравом уме. Я нашел библиотеку, Оскар, представляешь, я... Ежли подохну - кроки твои, и библиотека - твоя... Только отдай завещание, и не оставляй меня на съедение совам. И еще... приди на мои похороны, помяни мою грешную душу. И помоги... Помоги Сибил...

Он засыпал. Оскар разогнулся и только сейчас осмотрел самого себя. Ничего утешительного: костюм сбоку разодран, рана глубиной в полдюйма, по всей видимости, разорвал бок о фиксатор фонаря... Энергобрикет, слава Богу, цел. Но отопительные контуры костюма порвались, и медная проволока свисала из разрыва. Возиться с отоплением некогда, Оскар скрутил, срастил концы нескольких проводов, соединил проволоки, наскоро, и поверх всего этого беспорядка наклеил кусок липучки. Потом ощупал шлем. Фейсгард свезло набок, трубчатый гребень и вовсе снесло, но голова, похоже, не пострадала. Оскар ободрал с ног смятые наколенники и заковылял к буеру.

То, что ни о каком ремонте сейчас не стоит и мечтать, выяснилось с первого беглого взгляда. Оскар включил радиоответчик буера, достал с заднего сиденья игломет, сразу же подключил оружие к энергобрикету, ремень нацепил на плечо и забросил игломет за спину.

Первый приступ слабости Оскар ощутил, едва начав собирать шлюпку маленький буер из легких труб, с паршивыми коньками. Вообще-то дело было плевое, и если бы не рана, Оскар справился бы буквально за несколько минут; а тут еще засигналил энергобрикет на поясе Тепанова. Оскар вынул брикет, питающий фару, доковылял до раненого, взял его за воротник и потащил за собой к буеру. Тут слабость нахлынула волной, накатила всерьез, захлестнула, и пришлось даже осесть прямо на лед.