Симоняка Давиденко увидел на улице. Комкор подъехал к штабу на белоногом темно-каштановом коне, подаренном ему полковником Кожевниковым еще под Красным Бором. Симоняку перевалило уже за сорок, но в седле он сидел легко и свободно, лошадь под ним, казалось, плясала, чувствуя твердую и ласковую руку искусного наездника. Давиденко залюбовался генералом.

– Хорош конь!
– сказал, встретив его взгляд, Симоняк.
– Скачет славно и на препятствия смело идет.

– Вы пробовали, товарищ генерал?

– Через ров прыгали, забор брали.

Симоняк соскочил с лошади.

– Пойдем ко мне, майор.

Зашли в небольшую, скромно обставленную комнату, сели. Симоняк медленными кругообразными движениями тер колени.

– Как чувствуешь себя, майор?

Давиденко был ранен под Красным Селом в спину. Ему сделали операцию, но теперь рана уже почти не напоминала о себе.

– На здоровье не жалуюсь...

– Ты с какого года в этом полку? Давиденко ответил, что служит там еще с тридцать третьего года. Начинал рядовым солдатом.

– Десять лет с лишним, - сказал Симоняк.
– Когда начинал, не думал, наверно, что самому этим полком командовать придется?

– Да я же артиллерист.

– Ну и что ж! Щеглов тоже артиллерист, а дивизией командует. Афанасьев инженер и хороший командир полка.

– А полковник Шерстнев от нас так и уходит?

– Ставим заместителем командира дивизии.

– Но есть же у нас заместитель по строевой и начальник штаба...

– Знаю, что есть.
– недовольно проворчал комкор.
– И откровенно скажу: не решаюсь поставить их на полк. Берись, Василий Федорович, ты справишься.

– Не знаю, товарищ генерал.

– Говорю, справишься, только принимайся. Готовь людей к боям. Времени у нас в обрез.

2

Утром Симоняк приехал в 190-й полк. Его машина не остановилась у штаба. Комкор проехал к гряде холмов, откуда доносились сухой треск холостых выстрелов, крики ура.

Симоняк приехал на батальонные учения не один. Вместе с ним на холм поднялся комдив Щеглов, тоже в генеральских погонах и с Золотой Звездой Героя Советского Союза.

– Вчера меня журналисты в плен взяли, - весело рассказывал Щеглов. Нагрянули в дом и не выпускают: Статья ваша нужна...
– Писать некогда, отвечаю, - и таланта к этому нет. А они: Вы расскажите, а мы изложим.
– Э, говорю, - это что же? Как на панской охоте: егеря дичь загонят, а пану остается только курок нажать. Смеются. Мы, - говорят, - на егерей так же похожи, как вы на ясновельможного пана. Уговорили.

– И это нужно, Афанасий. Кто лучше нас самих расскажет, как гвардейцы учатся и воюют.

С высоты холма они наблюдали в бинокль, как внизу быстро двигались стрелковые цепи. Солдаты шли без шинелей, ловко перепрыгивали через ямы и рытвины. Не остановило их и болото, - бежали по колено в воде, поднимая фонтаны брызг. За вырвавшимися вперед стрелками неотступно двигались пулеметчики. Артиллеристы тащили легкие пушки.

Оборону на холме занимал стрелковый взвод, обозначавший противника. Симоняк подошел к одной из ячеек. Командир взвода Виктор Иванов сидел на корточках в окопе. Симоняк сразу узнал старого знакомого - героя боев за Воронью гору, кавалера трех орденов Славы. Показывая на стрелковые цепи, комкор спросил:

– Как считаешь, Иванов, возьмут они ваш опорный пункт?

– Должны. Да не мешало бы им газку добавить.

– Слышишь, комдив? Темп-то и впрямь вяловатый.

От опушки рощицы, которая подступала к соседнему холму, показались танки. На броне их. пристроились бойцы. У подножия высоты танки замедлили ход, автоматчики спрыгнули и, рассыпавшись цепью, с криками ура! пошли на штурм.

Симоняк и Щеглов начали спускаться вниз. По дороге встретили командира полка Афанасьева, посредников с белыми повязками на рукавах. Командир полка торопливо поправлял вылезавшие из-под фуражки черные волосы. От боя к бою Симоняк всё больше проникался уважением к этому еще молодому офицеру. Он никогда, насколько помнит комкор, не кривил душой, не боялся трудностей, не искал окольных троп к славе.

Афанасьев доложил, как проходили учения в других батальонах. Комкор, слушая его, про себя отмечал: командир полка хорошо чувствует, что необходимо для лучшей подготовки батальонов к предстоящим боям. За Ленинградский полк можно быть, пожалуй, спокойным.

У опушки отдыхали солдаты. Они устроились на пеньках или камнях, подставив разгоряченные лица солнечным лучам.

– Занимайся своими делами, - сказал Симоняк Щеглову, - а я пойду с сынками побалакаю.

Приметив подходившего комкора, солдаты встали с мест. Симоняк остановился у пулеметного расчета.

– Как максим, тяжеловат?
– спросил он худощавого веснушчатого младшего сержанта.

– Попотеть приходится, товарищ генерал! Да ведь без труда ничего не дается.

Симоняк одобрительно кивнул головой.

– А пулемет у нас знаменитый!
– продолжал командир расчета.
– Номер пятьдесят девять. На Ханко из него Евгений Мисан стрелял, потом передал Тимофею Пирогову... А теперь вот нас к этому пулемету поставили.

– Из такого пулемета стрелять плохо нельзя, - заметил Симоняк.