Местность постепенно начала подниматься. Мох сменили заросли вереска. Стало светлее, просторнее. По косогору выстроились золотистые сосенки.

– Река!
– крикнул ефрейтор Петр Маслов.

Он прилег за бугорком, всматриваясь в противоположный берег.

Командир батальона Ефименко приказал форсировать Сестру, а сам связался с командиром полка.

– Ты не ошибся?
– переспросил Афанасьев.
– Вышли к Сестре?

– Точно. Слышу стрельбу на правом берегу.

– Сейчас подойдут танки с десантом. Афанасьев, окончив разговор, повернулся к комсоргу полка Баранову. Тот перехватил его озабоченный взгляд.

– Разрешите мне отправиться с танками?

– Иди, Алеша.

Баранов поспешно помчался к комсомольцам-автоматчикам, которые в это время усаживались на танки.

Скоро и Афанасьев передвинул свой командный пункт к Сестре.

Гвардейцы форсировали реку с ходу в нескольких местах. Справа, где Сестра делала крутую излучину, переправилась рота старшего лейтенанта Владимира Михайлова. Несколько левее - батальон капитана Петрова из 192-го полка. Сделав решительный бросок, зацепились за правый берег бойцы батальона Ефименко. Противник не успел даже взорвать заминированный мост.

Горячий бой завязался у деревни Яппиля. Она тянулась вдоль Выборгского шоссе километра на полтора. На помощь гарнизону, который здесь оборонялся, финское командование подбросило самокатный батальон из бронедивизии Лагуса. Но это уже не могло изменить ход событий. По захваченному мосту в Яппиля ворвались наши танки, слева и оправа деревню обтекали стрелки.

Симоняк подозвал полковника Морозова, обвел на карте легонько карандашом подходы к вражескому опорному пункту на командной высоте.

– Нужно дать огонька, чтоб никто не ушел отсюда и никто не пришел им на помощь.

Финский самокатный батальон напоролся на огонь нескольких танков, на меткие очереди пулеметчиков и автоматчиков. Не прошло и получаса, как он был разбит. На улицах деревни, на обочинах дорог валялись десятки искалеченных велосипедов.

8

Комдив Романцов всю первую половину дня провел в ожидании приказа. В корпусе о нем словно забыли. Симоняк ни разу не позвонил. Романцов связался с начальником штаба Трусовым:

– Долго еще мне сидеть, Иван Ильич?

– Радоваться надо, что вы пока не нужны, - утешал начштаба.

– Двигаю полки за первым эшелоном.

– Добре! Там и Николая Павловича встретишь.

И действительно встретил - но за Сестрой-рекой. Солнце спускалось к лесу, его косые лучи уже не обжигали, как в полдень. В тени под ветвистым тополем на валуне сидел Симоняк. Морозов переговаривался с кем-то по рации.

– Вовремя!
– кивнул Романцову комкор.
– Где твое войско?

– Неподалеку. По трем дорогам сюда идет.

– Кукушки вам не попадались? Помнишь финскую кампанию? Первых пропускали, а потом и начинали щелкать.

– Обалдели кукушки. Видел я пленных. Все одно и то же твердят: такой огонь выдержать невозможно.

– Война теперь, конечно, другая, но дремать нам нельзя. Могут они нам разные сюрпризы еще преподнести.

Романцова интересовало, когда дивизия вступит в бой. Симоняк не ответил определенно. Всему свой час.

– Выходи, Иван Данилович, за Сестру и жди сигнала.

Симоняку весь день хотелось побывать в частях. Не удавалось. Только под вечер он вырвался в 188-й полк. Давиденко удивился, увидев на своем командном пункте Симоняка. Или генералу уже доложили, что он в начале боя несколько растерялся, выпустил на время нити управления?

Но Давиденко не собирался ничего скрывать, сам рассказал всё как было. Симоняк внимательно слушал майора.

– Не всеми, вижу, ты доволен. Небось думаешь: хорошо бы и кое-кого сменить. Так?

– Так, - согласился Давиденко.

– Неправильно думаешь.

Командир полка недоуменно пожал плечами.

– Да, неправильно. И вот почему. Ты знаешь достоинства и недостатки каждого офицера, можешь на него влиять. А сменишь - нового тоже учить придется. Или готовенького ждешь? За каждого человека надо бороться, товарищ командир полка. Цени людей!

Давиденко молчал, он не ожидал такого поворота. И Симоняку захотелось приободрить молодого командира полка.

– А воевал ты в первый день хорошо. Спасибо! Зоркие глаза комкора еще издали заметили худощавую фигуру замполита Силоняна.