Еще не рассвело, когда немцы предприняли контратаку. Минут десять обстреливали деревню из орудий и минометов. Массальский смеялся, - в Мендухари он не оставил ни одного человека.

Артиллерия перенесла огонь, показались фигуры немецких солдат. Их подпустили близко и ударили неожиданно из пулеметов и автоматов.

Иванов и Хазов, перебегая с места на место, не жалели патронов. Врагу, вероятно, казалось, что на их участке обороняется не меньше отделения наших бойцов.

Приближалось утро. Настороженная тишина, нарушаемая редкими выстрелами, нависла над Мендухари.

– Как будто успокоились, - глухо проговорил Виктор, расправляя занывшие плечи. Много сил отняла эта боевая ночь. Подремать бы...

– Жив!
– вдруг раздался над самым ухом голос Тимофея.

Виктор обнял друга.

– Куда же ты пропал?
– укорял он Тимофея.

– А ты куда? Ну ладно, разберемся, скоро нас сменят.

Мимо автоматчиков прошагали два отделения.

– Жми, гвардия!
– крикнул однополчанам Тимофей.
– Немцам тут ночью спать не давали. Носом клюют.

– И днем не отдохнут, - донеслось в ответ. На рассвете Афанасьев перенес в Мендухари свой командный пункт.

– Благодарю автоматчиков, гвардии капитан!
– сказал он Массальскому.

– Задачу мы выполнили, - ответил командир роты.
– Давайте новую, пока народ веселый, товарищ подполковник.

– Подержу вас пока в резерве. Отдыхайте. Теперь очередь Ефименко.

За ночь батальон Ефименко отдохнул. Подошли танки, подтянулась артиллерия. Афанасьев приказал батальону занять Солози, еще один сильный опорный пункт противника на дороге Пушкин - Красное Село.

– В лоб не лезть, - предупредил он комбата.
– Знаешь, ведь тут у них каждый метр пристрелян.

6

Мощные удары с малой земли и из-под Пулкова поколебали вражескую оборону. Северный вал затрещал в разных местах. С гулом канонады на фронте смешивались раскаты взрывов в немецком тылу - партизаны громили неприятельские гарнизоны, пускали под откос поезда с техникой и живой силой.

Фронт под Ленинградом и почти на всем северо-западе превратился для фашистов в огнедышащий вулкан. Командующий группой Север фельдмаршал фон Кюхлер нервничал, заклинал командиров частей стоять на месте, бросал в бой свежие силы, чтобы одержать наступление советских войск.

В полосе наступления гвардейского корпуса появились новые немецкие части, подошедшие из Пушкина, Гатчины.

– Штопают Тришкин кафтан, - определил Симоняк.
– Надолго ли их хватит?

Командарм Масленников решил использовать успех, достигнутый гвардейским корпусом, для расширения прорыва и углубления клина.

– Нажимайте, товарищ Симоняк, - говорил он комкору.
– Нам надо вырываться на оперативный простор.

За два дня боев гвардейцы взломали первый рубеж, главной полосы обороны противника и вклинились во второй. Симоняк приказал Щеглову повернуть дивизию вправо, пробиваться к Дудергофским высотам - сердцевине всей неприятельской обороны на этом участке Ленинградского фронта.

– Начинайте грызть Орех.

Как купол Исаакия возвышается над Ленинградом, так и Орех - Воронья гора высится над окружающей местностью. С Вороньей немцы корректировали огонь своих батарей, стрелявших по Ленинграду.

– Начинаем, - ответил Щеглов.
– Зубы пока не притупились.

– А уж ура-то вы умеете кричать! Пластинки пока целы?

– Куда им деваться!

Симоняк вдоволь посмеялся, узнав о хитрости, к которой прибегли во время штурма Мендухари. Смекалка сберегла немало людей.

Комкор нацеливал основные силы на Красное Село.

Это и будет удар под вздох, - думал он, вспомнив беседу с бойцами корпуса.

Все они славно воевали и здесь, под Пулковом: правофланговые гвардейцев Тимофей Пирогов, Федор Бархатов, Алексей Баранов, Николай Олейник, Иван Железнов, Александр Панчайкин... Парторг пулеметной роты Иван Бурмистров, как и в дни прорыва блокады, с боевыми друзьями отправился в глубокий рейд по вражеским тылам. Пулеметчики оседлали перекресток дорог и, засев на высотке, подкараулили ночью колонну. В тылу у гитлеровцев поднялась паника. Около трехсот немцев перекосили пулеметчики в коротком бою.

Да, воюем мы теперь по-другому. Не так, как у Тосны-реки. И даже не так, как на Неве, - раздумывал Симоняк, пробегая глазами очередные донесения из частей. Трусов стоял рядом, держа в руках еще какие-то бумаги.

– Показания пленных, перехваченные радиограммы, - объяснил он.

– Стоит смотреть?

– В радиограммах всё больше заклинания - стоять, держать... А пленные сообщают важную новость. Немецкое командование начинает отвод войск из-под Урицка и Стрельны.

– Понятно. Почувствовали, что клещи смыкаются. Нельзя выпускать. Передайте Романцову - пусть вместе с танкистами усилит нажим на Красное Село. А я съезжу к Путилову.