— Рю, берегись!

Поздно. Здоровый викинг бьёт меня щитом в щит, как я сделал недавно и я лечу. Я сильный, я очень сильный. Но, лёгкий. И лечу я очень неудачно, на вражеский драккар. Бьюсь об палубу, ухожу на кувырок по проходу, в то место, куда я упал втыкается копьё. Кручусь на коленях, подняв щит над головой и очерчивая мечом круг "сувари ваза сан но тайсабаки" опять вылетает немоя мысль. Как бы там ни было, но кого-то порезал, кого-то отвлёк, а кого-то и прибил. А там и наши подоспели Хальгрим и Хротгар неразлучные "падаваны". Да что за день-то сегодня такой?! Тут свои-то мысли думать некогда!

А парни оказались очень толковыми и идею зашиты не только себя, но соседа поняли очень быстро. Ты удар отбиваешь, а твой товарищ в это время рубит того, что рубит тебя. Такая техника оказалась в новинку нашим неприятелям. Будь их больше, они бы, может, и адаптировались, но охрана драккара кончилась быстрее, чем выработала способы противодействия. После чего мы обрезали верёвки, удерживающие два корабля и оттолкнулись от нашего драккара. И начали через расширяющийся пролив стрелять в спины нападавшим из их же луков, подобранных нами на палубе. Несколько вражеских хирдманов увидели столь дерзкий угон их собственности и попытались перепрыгнуть на родной корабль. Но, как оказалось, хоть стрелы и оперённые, но совершенно не способствуют полёту, даже если их в теле торчит несколько штук. Так что, наша коварная атака привела к тому, что нападающие вскорости закончились. С нашей стороны было шесть погибших и двенадцать раненых. Трое из них — тяжело. У остальных был шанс выкарабкаться, даже несмотря на лечение.

Мы собрали множество мечей, копий, ножей и топоров. И среди них было немало изукрашенных чеканкой и серебром. На корабле старшего брата нашёлся сундучок с серебром. Так же, немало серебряных украшений мы сняли с убитых врагов. Шейные украшения, браслеты, кольца и цепи пополнили запас серебра. Взяли, также пять кольчуг. А железных шлемов было столько, что хватило на всех и даже осталось.

Долго думали, что делать с драккарами. Продавать было жалко, но у Грюнварда-хёвдинга просто не было трёх корабельных домов. А без них они сгниют за зиму. Кроме того, наш хёвдинг не был ещё столь популярным чтобы набрать хирдманов на три драккара. В этом году ему едва удалось кабрать хирд на один драккар. Так что, скрепя сердце и скрипя зубами их было решено продать. После чего разгорелся спор где лучше продавать корабли, в Бирке, Упсалле, Хедебю или Рибе?

Спор был жаркий и долгий. В результате, пошли в Хедебю. Потому что ближе.

В полукруглую гавань Хедебю, защищённую частоколом от волн, мы пришли на третий день пути к полудню. Пришвартовали наши три драккара а стороне от купеческих кнорров, чтобы чего худого про нас не подумали. После чего Грюнвард-хёвдинг убыл с визитом вежливости к Хорику Гудфредсону, конунгу данов. Я посмотрел ему в след и немоя мысль проскочила у меня в голове, "какое интересное время, ты можешь быть никем, но если у тебя есть крутая фенечка, то ты можешь забуритбся на приём к самому конунгу".

Пока большие дяди разбирали важные вопросы, мы пошли разузнать относительно земли. Трое наших тяжелораненых не пережили применяемых к ним лечебных процедур и совершенно бессовестно дали дуба, чем сильно огорчили их лекаря.

Легкораненые, видимо в силу занятости лекаря тяжёлыми, быстро шли на поправку. Хальгрим лишился в той битве мизинца, за что был прозван мной Хальгримом Девятипалым. Прозвище прилипло, даже хёвдинг усмехаясь одобрил его, и парень ходил неимоверно гордым.

В погребении умерших принимали участие все, кто был в силах. Мы собрали на берегу большие плоские камни и выложили ими контур корабля, носом на запад. Потом, на этот "корабль" уложили умерших головами к "носу". Снабдили их копьями, мечами, щитами и ножами, чтобы боги видели, что к ним пришли настоящие викинги, а не какие-то землепашцы. По настоянию немоих мыслей я на внутренней стороне щитов вырезал имена усопших их краткую историю и причину их смерти. На удивлённые взгляды хирдманов ответил,

— А то вам не доводилось с перепою вставать и не помнить кто вы такие и откуда, и чего вчера было. А смерть-то по башке, небось, посильнее пива даёт. А так они сразу прочитают, кто они и чего было.

Все согласились, что это было придумано хорошо и захотели себе так же. Потому что вспоминать как тебя зовут, когда голова гудит как пустой пивной котёл было занятием не слишком приятным.

Кроме оружия мы снабдили свежеприставившихся едой в дорогу. Пока там по Радужному мосту до Вальхаллы дойдёшь. Не грех в таком походе и перекусить как следует. Потом мы насыпали над ними курган и устроили небольшую тризну. Но это уже когда наш хёвдинг вернулся от местного конунга. Грюнвард-хёвдинг оказался парент-хват и впарил конунгу два лишних драккара за хорошие деньги. Даже несмотря на то, что вёсел был некомплект. Так что теперь мы стали состоятельными людьми и было решено, что викинг удался, а от добра добра не ищут и было решено плыть по домам и готовиться к следующему походу по следующей весне.

Мы причалили на том же самом месте, с которого отплыли полтора месяца назад. На делёжке добычи Грюнвард-хёвдинг сказал так,

— Когда я брал этого мальчишку Рю в викинг, я поразился его наглости. Он требовал долю дренгира, хотя ещё никогда не был в походе. Но он знал вкус крови и я согласился. В этом походе мало кто сделал для нашего обогащения больше, чем Рю. Я хочу выделить ему долю полноценного хирдмана, потому что он нашёл серебро купцов и сжег корабль братьев Свейнсонов. Он настоящий мужчина, этот Рю-хирдман!

Все посовещались и решили, что это была достойная речь и правильное решение. И я получил долю раза в полтора больше, чем рассчитывал. И не могу сказать, что огорчился этому. Тогда я встал и сказал,

— Это был мой первый викинг, но викингов мне доводилось видеть и раньше. Однако, узнав вас всех я могу сказать, что то были какие-то дрянные викинги. И если на следующий год вы позовёте меня в новый поход, то не услышите отказа, потому как наш хёвдинг удачлив, а у вас мне есть чему поучиться.