Винделор опустил револьвер, дыхание вырвалось паром в холодном воздухе. Плащ качнулся, задев компас в кармане, холодный, как напоминание: этот мир не отпускает просто так.

Он смотрел туда, где исчезли собаки. Сердце билось ровно, но внутри шевельнулась тень, не страх, а память о том, как легко одиночка становится добычей. Путь ждал, и каждый шаг будет проверкой.

Он двинулся дальше, чувствуя усталость. На горизонте сгущались тучи, обещающие дождь.

Дорога становилась круче. Впереди, где земля сливалась с небом, мелькали очертания города. Он прибавил шаг, зная, что там найдёт привал, пусть и скромный.

Шаги отдавались в теле, усталость проникала в кости. Путь, что в начале казался лёгким, превратился в череду разочарований. Пейзажи, когда-то цеплявшие взгляд, теперь вызывали только равнодушие. За спиной остались города, леса и упрямое желание дойти до цели. Но надежда таяла, а впереди ждала тьма неопределённости.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в алый. Оно будто опускалось всё ниже, готовое рухнуть на усталые плечи. Он остановился, чтобы перевести дух. Ветер доносил шёпот, будто чужие голоса рассказывали о далёких местах.

Он шагал дальше, чувствуя не только физическую усталость. Сердце тяжелело от невысказанных слов, от вопросов без ответов. Позади осталось слишком много, и эта тяжесть давила.

К городским стенам он добрался ночью. Железные ворота, покрытые ржавчиной, пахли гнилью и запустением. Он остановился, разглядывая тусклую лампочку, что мигала, будто злясь на весь мир.

Пропускной пункт выглядел пустым. Сонный страж через окошко глянул на него и вздохнул. На столе стояла бутылка мутного самогона, копьё валялось в углу, покрытое пылью. Эти стены давно не видели порядка: стражники здесь больше пили, чем охраняли. Ветер шевелил обрывки бумаги на земле. Старик открыл журнал и, зевая, начал писать.

— Редко кто в такую ночь заглядывает, — буркнул он. — Кто ты?

Винделор слегка улыбнулся, ощутив тягучую атмосферу. В глазах мелькнула тоска по местам, где жизнь ещё бурлила. Он давно не видел городов и успел соскучиться по людям. Дождавшись, пока страж закончит, ответил:

— Обычный путник. Задержусь на три дня, потом дальше.

Страж кивнул, на лице мелькнула задумчивость.

— Куда идёшь? — спросил он.

— Далеко, — коротко ответил Винделор.

Дверь в воротах скрипнула, и тёплый свет ламп хлынул в ночь. Он вошёл в помещение досмотра.

На пункте чувствовалось напряжение. Даже старый револьвер на поясе и патроны в рюкзаке вызывали подозрения. Охранник за стойкой бросил хмурый взгляд и цокнул языком, но обошлось без проблем.

— Давно таких не видал, — пробормотал он, глядя на револьвер. Но, заметив усталость в глазах Винделора, махнул рукой. — Проходи, только не трепи об этом в городе.

В городе, на пересечении улиц, Винделор заметил, как ночное небо стало чёрным от туч.

«Буря догнала», подумал он. Она давно собиралась и вот-вот готова была обрушиться.

Старая вывеска магазина скрипела на ветру. Не было ни голосов, ни шагов. Город будто замер между прошлым и будущим.

Проходя мимо занавешенных окон, он услышал шорох из подворотни. Замер, вглядываясь в тень. Мысль, что там может быть что-то похуже мусора, кольнула тревогой.

Словно в ответ, из-за угла выскочили крысы, попискивая. Они были единственным намёком на жизнь в этом мраке. Город, несмотря на запустение, ещё дышал, хоть и странно.

Это место, окутанное тучами и мигающими фонарями, тонуло в меланхолии. Улицы освещал тусклый неон, но он не оживлял картину. Редкие прохожие, как тени, мелькали и растворялись во мраке, оставляя лишь звук шагов.

Обветшалые здания, покрытые граффити и трещинами, хранили истории былых времён. Каждый звук, будь то стук двери или вопль кошек, эхом отдавался в воздухе, добавляя тяжести.

Под сводами улиц пряталась безысходность. Огоньки редких кафе горели, будто звали прохожих. Город спал, зная, что надежда лишь мираж.

Центральная площадь, когда-то сердце города, теперь выглядела заброшенной. Вместо цветов и гуляний — запустение. Фонтан в центре был завален мусором: бутылки, бумага, хлам. Вонь отпугивала даже самых стойких.

Ветер гонял обёртки и газеты. Вокруг фонтана валялись сломанные скамейки, где когда-то сидели старики, делясь байками. Теперь тут царили запахи и мрак, тянущие в тоску. Тротуар покрылся мхом и трещинами, будто земля стыдилась своего уродства.

В гостинице тусклый свет едва пробивался сквозь грязные окна. Пахло старой мебелью и забытым временем. Полы скрипели под ногами, жалуясь на пустоту. На ресепшене громоздились бумаги и коробки. Место казалось заброшенным: свет от лампы мигал в такт часам, что устали тикать.