Я решительно шагнула навстречу старухе, прямо под её прицельно направленный на меня взгляд острых блестящих глаз, сверкающих на сморщенном лице подобно драгоценным камням в золе потухшего костра. Не сомневаясь, что передо мной сама Верховная Жрица, собралась поприветствовать её, но не успела. По слабому жесту сухонькой ручонки всё её пышное окружение отступило шагов на десять назад, сама же она подошла ко мне вплотную, рассмеявшись неожиданно звонким и громким смехом.

– Недаром молвят, что чему быть, того не миновать. Здравствуй, Последняя!

Я растерянно оглянулась. Мои спутники ответили мне вразнобой столь же недоумевающими взглядами. Рэй тронул повод Звёздочки и подъехал ближе.

– Чего озираешься? – продолжала жрица. – Ты это, как предсказано. Сны уже видишь?

– Вижу, – зло ответила я. – Твой подарок?

Старушенция ухмыльнулась.

– Да разве можно такое подарить? Дожили… Избранность за порчу принимаем.

Тут она с живостью, не вяжущейся с её обликом, дотянулась до моего лица и с силой притянула к себе.

– Смотри мне в глаза! Ты же чувствуешь, что ты не такая, как все! Должна чувствовать!

– Я – обычный маг, – раздражённо возразила я, отводя её жилистые сильные руки. – О какой избранности ты твердишь?

Она хохотнула, затем вдруг посуровела, грозно сведя брови в жёсткую линию. Я невольно внутренне сжалась, ожидая грозы. Но гнев жрицы предназначался не мне. Подчиняясь данному знаку, её окружение дружно рухнуло на колени и замерло, почти не дыша. Вновь повернувшись ко мне, она твёрдо взяла меня за запястья.

– Ну же, девочка, – вздохнула старуха, – понимаю, это нелегко. Тебя держали вдалеке от Храма, от Света истины… Откуда ты? Из Толкеу, из Мердена? Я сама не верила в твоё существование, пока не увидела собственными старческими глазами… Последняя Высшая. Высшая!

Голос её загремел подобно грому, невероятно, где в столь убогом теле скрывалась такая мощь.

– Последняя дочь моего клана! Рождённая, чтобы творить чудеса! Тебя не случайность привела ко мне! Тебя даровала мне судьба! А ты лепечешь о проклятии, словно обычная смертная, недостойная открывшихся тебе даров!

Позади меня судорожно вздохнул Страж. Я резко обернулась, стряхнув цепкие объятия жрицы.

– Рэй, да врёт она! Я простая магичка, отец мой человек, мать была человеком! Лота меня знает как облупленную, я обыкновенная хуторянка, родилась и выросла в Мердене, меня не подменяли в колыбели, не подбрасывали к порогу! Я не могу оказаться Высшей, никак не могу!

Ответом мне служил растерянный взгляд серых глаз, одновременно и потрясённый, и недоверчивый. Лота – та и вовсе уставилась так, словно у меня выросли по меньшей мере рога и хвост. Орри нервно теребил повод, Огонёк под ним беспокойно переступал с места на место.

Разгневанная, я повернулась к жрице:

– Я не желаю больше слушать о своей якобы избранности! Сюда меня действительно не случайность привела, я приехала просить твоей помощи, Тара! Но, чувствую, это было ошибкой, о которой сейчас жалею!

– Погоди! – старушенция ухватила меня вновь. – Ты приехала за помощью. Я окажу её тебе. Ты собиралась о чём-то попросить меня. Клянусь…

Невежливо перебив её, я выпалила, куда она может засунуть свои клятвы, отчего Рэй удивлённо крякнул, а Лота, не сомневаюсь, покрылась румянцем с головы до пят. Но Тара не унималась. Она почти насильно стащила кузину с лошади и принялась уговаривать её остаться и поужинать. Следующим стал Орри. Взявшись за него с удвоенной силой, Жрица убедительно доказала, что ночевать на мягкой постели Храма гораздо удобнее, чем спать под открытым небом. Хвала Святым, ко мне она больше не цеплялась, а Рэй, незаметно оказавшийся за моей спиной, одарил её таким угрюмым взглядом, что Стража она старательно обходила. Зато Лота робко заметила: ничего страшного не случиться, если эту ночь мы проведём под крышей и поедим по-человечески. Фыркнув, я собиралась ей ответить, но заметила на лице итлунга полное с ней согласие – и сдалась.

Коленопреклонённая группа ожила, и нас торжественно провели внутрь Храма по крутой лестнице и длинным коридорам в пышно убранные комнаты, каждого – в отдельную, с огромной кроватью, смежной ванной, которую молчаливые девушки незамедлительно заполнили горячей водой. На столах как по волшебству появились вызывающие аппетит кушанья и разнообразные напитки. Я наблюдала за всем этим и тихо раздражалась. Окон в комнатах не было. Освещались они при помощи множества свечей, принесённых всё теми же неразговорчивыми особами в белом. В глаза они старательно не глядели, на вопросы не реагировали и производили впечатление скорее бесплотных духов, нежели живых людей.

Оставшись в одиночестве, я первым делом заперла дверь на засов и исследовала комнату. Скрытых проходов не обнаружилось, хоть я и подняла все ковры и не поленилась подлезть под все гобелены. Толстенные стены не пропускали звуков, определить, где наружная, а где внутренняя, было невозможно. Хмыкнув, я зажмурилась. Стены стали полупрозрачными, как и пол, и потолок. Ого, я почти на самом верху пирамиды. Совсем рядом – мои спутники, Лота нежится в ванне, остальные… да, следуют её примеру. Я смутилась и поскорее перевела внимание на другое. Сколько же в Храме этажей! А комнат, залов, переходов! На сотни обитателей, не иначе. Но сейчас я насчитала от силы двадцать человек – вместе с самой Тарой. Кстати, что это она делает? Смотрится в зеркало? На её месте я бы туда заглядывала пореже… хотя для её возраста она – самая прекрасная двухсотлетняя жрица… Ой, а откуда я знаю её возраст? По телу пробежал холодок. Я сняла заклятие и украдкой вздохнула. Нет, даже если я не сумасшедшая, со мной не всё ладно. Иначе как объяснить то, что я не только знала количество прожитых Тай-ай-Ларой лет, но и ощущала исходящие от неё радость, волнение и беспокойство? Причём неподдельные.