Мы вернулись на лестничную площадку, поднялись на третий этаж и вышли в просторный холл. Туман низко оседал покрывалом на пол, проглатывал сваленные кучи различных предметов, перевёрнутые столы, что были раскинуты тут и там, облизывал сваленные набок деревянные шкафы. Зал был завален всяким хламом, и кроме него здесь почти ничего больше не было. Зелень, растущая у стены с нашей стороны, тоже претерпела мутацию, но выглядела менее угрожающе, чем её «собратья» этажом ниже.

Мы вышли к центру, освещая тёплым светом лишь неровный островок вокруг себя; кругом царил мрак, дальняя часть холла, расположенная с противоположной стороны, тонула в темноте и была полностью невидима для нас. Проходя мимо сваленной мебели и осматриваясь, я поднял голову и увидел, как с потолка свисают какие-то странные лохмотья, внешне напоминавшие лоскуты испачканного тряпья. Попросив у девушки факел и посветив в потолок, что низко нависал над головой, я увидел, на чём они держатся: потолок был затянут странным сеточным сплетением, внешне чем-то напоминающим паутину. Её сгустки находились на небольшом расстоянии друг от друга, развесистые и плотные. Трудно было представить, кто мог оставить здесь такое «добро».

— Давай побыстрее осмотримся, — проговорил я вполголоса, — и уберёмся отсюда. У меня плохое предчувствие…

Мы преодолели зал и оказались на противоположной стороне. Саша, взяв факел обратно, проходила мимо витрин, изредка останавливаясь и подолгу всматриваясь внутрь. Я семенил рядом, а сам постоянно озирался на свисающие серые полосы непонятно чего. Возможно, они были тоже частью местной органики, но я очень сильно сомневался в том, что подобные штуковины сами примостили себя к потолку, обтянув упругими утолщёнными нитями.

Вскоре стена оборвалась, сменившись высоким, до потолка длинной стеклянным ограждением, двери которого были раскрыты. С этой стороны витрин больше не привиделось, и Саша пошла обратно. Я на миг остановился возле раскрытого прохода, пригляделся: внутри виднелись двери, и некоторые из них были так же распахнуты настежь. Стараясь не ступать звонко, я нагнал Сашу и попросил её идти тише.

Вернувшись туда, откуда мы пришли, Саша прошлась мимо витрин и рассмотрела их. Я и сам принялся выискивать нужную нам книгу, не зная, как она толком выглядит, ориентируясь лишь по названию, периодически озираясь назад и вглядываясь в сгустившуюся темноту. Книг здесь оставалось много, и почти все витрины были нетронуты. Почему в этом месте поисковики тщательно не покопались и не забрали литературу с собой, и к тому же оставили кучу хлама просто лежать в холле? Здесь были и шкафы, и столы, которые пригодились бы для розжига костра зимой. Подобное можно было бы счесть за безответственную халатность.

Саша дошла до края стены и остановилась на последней витрине. Я подошёл ближе к серебристым перилам и посмотрел наверх, на прорубленный разлом в крыше здания. Метеорит опалил её края; куски бетона свисали на толстых стальных прутьях и грозили вот-вот рухнуть вниз, но всё ещё по каким-то странным причинам удерживаясь навесу. А ещё с ощерившихся огрызков пробоины свисали те же самые «паучьи» нити. Большими густыми клочьями.

— Проклятье! — внезапно взбеленилась девушка за моей спиной. — Её нет!

— Тише! — прошипел я, озираясь на стеклянную ограду, которая так же, как и её сестра-близнец, раскрыла свою пасть настежь. — Ты всё проверила?

— Да, — понурясь ответила Саша. — Ни в одной из витрин…

— Думаю, остаётся проверить ещё одно место…

Я взял у неё факел, вытянул руку и осветил раскрытый зев прохода за стеклянную перегородку.

— В читательском зале, — сказал я.

— Я не знаю… — в голосе Саши прозвучали ноты отчаяния. — Может, мы вообще зря пришли сюда.

— Эй, не опускай руки, — сказал я ободрительно. — Мы её найдём. Мы обязаны её теперь найти, раз пришли сюда. Вместе. Пошли.

Я шагнул во тьму, и в свете факела вылезли из мрака запертые белые двустворчатые двери, ведущие в разные кабинеты. Свернув влево и пройдя несколько шагов, мы наткнулись на ещё одну запертую дверь. Слева на стене висели синие таблички: «Читальный зал периодических изданий», «Абонемент художественной литературы».

Дверь оказалась лишь затворённой, но не запертой. Мы очутились в просторном зале, заставленным столами и книжными стеллажами. Прямо впереди поднималась лестница на второй ярус, справа у окна стоял округлый стол с множеством полок.

Туман расстилался и здесь тоже, хоть потолок читательского зала остался целым. Некоторые из окон были выбиты, и извне сюда проникал холодный ветер, заставляя монотонно шелестеть раскрытые страницы валявшихся на полу книг.

— Давай осмотрим сначала стеллажи? Вдруг на них что-нибудь будет, — предложил я.

Мы прошли между их рядов и заглядывали на каждую полку. Здесь было большое количество нетронутой литературы; корочки некоторых книг от времени и царившего климата иссохли, но большинство оставались в хорошем состоянии. Пройдя между нескольких стеллажей и не найдя ничего похожего на то, что искали, мы вернулись в зал и остановились возле округлого стола.

— Здесь стеллажей очень много, — недовольно проговорила Саша. — Не уверена, что мы найдём её среди этих книг. Можем только время потерять.

— А если она не в витрине? — осматриваясь, спросил я. — Если на одной из здешних полок?

Саша не ответила. Она обегала глазами близлежащие книжные стеллажи, потом вздохнула, подняла голову и взглянула наверх.

— Давай поднимемся на второй ярус? — предложила она.

Мы вернулись к лестнице и, когда стали подниматься, снаружи раздался странный шум. Я остановился и резко обернулся, светя факелом в сторону выхода. На мгновение мы притаились, выжидая, когда наступит тишина, однако снаружи не переставали доноситься шорохи от какой-то возни, будто что-то увесистое волочили по полу. Шум распространялся на нашем этаже, это я понял сразу же, и постепенно становился всё ближе и ближе.