– Хе, ну хоть одна мама обо мне хорошего мнения. – С горькой улыбкой сказал Марсель.

– Марс, ну ты чего, – Кира мягко улыбнулась ему, такой улыбкой, будто это не сложная семейная проблема, а просто пятнышко, которое легко выстирается, но это была не легкомысленная улыбка, а улыбка человека, пропускающую твою боль через себя, но с фильтром уверенности в хорошем исходе. – Всё будет хорошо, вот увидишь, просто нужно время.

– Сколько ж ещё времени надо? Разве 18 лет недостаточно, чтобы понять, что свою кровь надо и можно любить? Что мама – это не просто женщина, которая родила и сделала так, чтобы её ребенок не помер. Ведь мама такое нежное и ласковое слово, сколько в нём тепла, а в моей матери, наверное, и Костоправу стало бы страшно рядом с ней. Хотя иногда я задумываюсь, может я слишком много требую, и надо быть благодарным за то, что она у меня вообще есть?

– Милый, «нет ничего дурного в том, чтобы хотеть тепла», тем более от родной мамы. – Кира мягко обняла Марса, тот сначала стоял столбом, но воздушное тепло его девушки очень быстро растопило всю печаль, не вылечило, но хотя бы спрятало, оттеснило, заместило. Сейчас – можно и нужно радоваться жизни, а погрустить всегда успеется.

– Ну ладно, мой синнабончик, пойдём смотреть твои фильмы и кушать твои вкусняшки, хи-хи. А что за фильм, кстати?

– О, милая, надеюсь тебе понравится, это – «Вендетта по-корсикански», старый, но очень забавный фильм, и идёт в целом не так долго, а после уже решим вместе, что смотреть, хорошо?

– Я согласна. – улыбкой полной веры в своего мужчину ответила Кира. – но сначала отпросим меня у моих родителей.

Телефонные переговоры не затянулись слишком долго, ни мама, ни папа Киры не хотели бы, чтобы их дочь подвергала себя опасности в такую погоду – идти надо было вдоль дороги, а полотно мокрое, видимость слабая, да что там слабая, дальше пяти метров уже ничего не видно, любая ошибка водителя или самой девушки, может обернуться трагедией, поэтому были быстро согласованны условия ночёвки с «начальством», сказаны все самые лучшие поздравления и пожелания, и закончилось всё горячим прощанием.

Радостная парочка бросилась на диван, Марсель обнял Киру, она положила свою руку ему на колено, но без каких-либо пошлых помыслов, почти без них, и они оба стали с интересом смотреть кино.

Среди всех обсуждений фильма, у них поднялся интересный вопрос, прямо во время сцены в лесу: «Каким деревом они хотели бы быть?»

– Я бы хотел быть голубой елью.

– А мне очень нравятся липы, такие благородные деревья, и многие из них очень красивые.

– Слушай, глупо, конечно, но я видел недавно штуку, что мол после смерти человека не закапывают на кладбище, а кладут в специальную капсулу с ростком дерева, которое потом вырастает в нормальный экземпляр. Вот я бы хотел, чтобы из меня выросла как раз ель, если возможно – голубая.

– Почему? Это странно как-то.

– Это непривычно, как по мне. Но я думаю, что лучше мои родственники будут приходить к красивому живому дереву, которое даёт им тень, которое позволит мне плодоносить и после смерти, и даже быть полезным, когда умру – кислород и все дела.

– Всё равно странно, но, если так, тогда уж я буду липой, большой раскидистой липой. Да, пусть меня похоронят так, уж к этому времени я точно привыкну, мне уже начинает нравиться.

– Но ведь ты сейчас стройная, почему ты будешь большой липой? – спросил, хихикая, Марс.

– Дура-а-ак, да и вообще, ты что, не знаешь, что после свадьбы люди сразу становятся толстыми? – теперь уже смеялась Кира.

– Мы не станем. – Марс снова поцеловал её в щеку, ненадолго приобнял чуть сильнее обычного, и они продолжили смотреть фильм.

Дорогая аудиосистема и хорошая звукоизоляция дома позволила им не экономить на громкости, поэтому, когда всё их внимание уже как полчаса было захвачено фильмом, в дом вошли родители Марселя. Недовольный отец тут же пошёл на кухню, чтобы выпить бокал коньяка, Луиза же сразу направилась в сторону громких знакомых звуков, фильму столько лет, что Луиза может узнать его даже по звукам машин, если надо будет, поэтому интерес пересилил безумную усталость.

Уже приближаясь к комнате, прямо из коридора, она видела как её сын обнимал какую-то девушку, и ей бы очень хотелось, чтобы этой девушкой была хотя бы проститутка, но не та, о которой она думала…

– Мадам, собирайтесь домой, а ты, Марсель… Я даже не знаю, если бы здесь лежало сто пьяных тел, я отнеслась бы с большим пониманием, но это… Ты меня разочаровал, Марсель. Ну да ладно, с тобой поговорим потом. ЛАРС! – почти провизжала Луиза.

– Да, дорогая?! – кричал с кухни муж.

– Надо отвезти эту девчонку домой, и поговорить с её родителями.

– На какой адрес вызывать такси, дорогая?

– Ни на какой, сами отвезем, быстрее будет.

– Но милая, я уже немного выпил.

Луиза направилась на кухню.

– Ларс, сколько ты там выпил, тебе того коньяка как слону дробина, как говорят русские, так что давай, быстрее доедем меньше алкоголя всосётся.

Марсель уже помог одеться Кире, она улыбалась и говорила ему, что всё будет хорошо, а он хоть и грустил, но тоже верил, что будет, только попозже.

– Прости, родимая, за них. Мне очень жаль,.. и стыдно. Если бы ты знала, как я себя сейчас ненавижу…