– Если у вас появятся какие-нибудь соображения, немедленно звоните! – сказала Эльма на прощание и записала ему номер телефона полиции. Прежде чем дать ему бумажку с номером, она прибавила: – Мои искренние соболезнования. – Эйрик молча взял бумажку. Они направились к своей машине, как вдруг он позвал их.

– Что я мальчикам скажу? – спросил он, смотря по очереди то на Эльму, то на Сайвара, раскрыв рот.

У них не было ответа.

Акранес 1990

Обычно папа рассказывал ей истории. Она знала, что большая их часть – выдумка, но как раз это и придавало им интерес. В папиных историях могло произойти что угодно. Там оживали разные вещи, а сам папа попадал в преуморительные обстоятельства. Он рассказывал ей, как он был маленьким и устраивал различные шалости. Он жил на хуторе и рос среди овец, коров, лошадей и кур. Она завороженно слушала и желала, чтобы и она росла на хуторе со всякими животными. Он обещал ей, что когда-нибудь повезет ее на тот хутор в гости к зверям. Одно из тех обещаний, которые папа так и не смог выполнить.

Одна история врезалась ей в память. Она не знала, правда это или выдумка. Наверное, и никто этого не знал, ведь все произошло так давно. Однажды он рассказал ей эту историю, когда они гуляли по берегу моря в безветренную солнечную погоду. Поверхность моря была почти совершенно гладкой, а вдали хорошо был виден ледник Снайфетльсйёкюль.

– Ты знаешь, кто живет в том леднике? – спросил папа и с улыбкой опустил взгляд на нее. Она в тот момент писала на песке длинной палкой и подняла глаза на отца, морщась от яркого солнца.

– Дед Мороз? – попробовала угадать она.

– Нет, не он, – ответил папа. – В леднике живет Баурд. Баурд Снайфетльсаус [5] . Говорят, у него в роду были и великаны, и тролли – такой он был громадный.

– А он был опасный?

– Нет, но потом с ним кое-что произошло, и он изменился.

– А что произошло? – спросила она, перестав писать на песке. Она знала, что сейчас папа начнет рассказывать ей историю – а его рассказы она любила.

Папа откашлялся и сел рядом с ней.

– У Баурда была дочь по имени Хельга, и он ее очень-очень любил. Но однажды Хельга играла со своими друзьями, Сёльви и Красношёрстом…

– Красношёрст, – повторила она и хихикнула.

– Ну да, Красношёрст. Правда, красивое имя?

Она со смехом помотала головой.

– Ну вот, стало быть, играли они возле скалы Артнарстапи, где жили мальчики. А на улице туман, ветер, и на море, у самого берега льдины. А они в чем-то соревновались и поругались, и дело кончилось тем, что Красношёрст столкнул Хельгу в море, и она упала на льдину. А ветер был такой сильный, что льдину унесло в море, и Хельга пропала. – Папа сделал паузу, а потом продолжил рассказ: – Знаешь, как называется страна, которая у нас рядом? Гренландия. И ветер был такой сильный, что всего за семь дней Хельга доплыла до Гренландии на своей льдине.

– Ух ты, семь дней – это долго, – сказала она.

– Да, это жутко долго, – согласился папа. – Но история на этом не закончилась. Потому что, когда Баурд узнал, что случилось с его дочкой, он рассвирепел. А это было совсем не славно, ведь он происходил и от троллей, и от великанов, помнишь?

Она кивнула.

Он пришел к скале Артнастапи, взял Красношёрста и Сёльви под мышки и понес их к горе. Потом он выкинул Красношёрста в большое глубокое ущелье, которое сейчас называется Красношёрстово ущелье. А Сёльви он сбросил с высокого утеса, который сейчас называется утес Сёльви. После этого Баурд изменился: стал молчаливым, злым. Он сам почувствовал, что больше не может жить среди людей, и переселился внутрь ледника Снайфетльсйёкюль, поэтому его и прозвали Снайфетльсаус. Говорят, сейчас он спасает людей, которым грозит опасность в горах.

– Это как Супермен, что ли?

– Да, почти как Супермен, – рассмеялся папа.

Порой, когда она смотрела в сторону ледника, она желала поступить совсем как эта Хельга: уплыть на льдине в другую страну всего за семь дней. Сейчас она знала, что сем дней – это вовсе не жутко долго. Также она порой думала, что если Баурд – дух, хранитель ледника, то, наверное, ее папа – морской дух-хранитель. А значит, с ней не произойдет ничего страшного, если она переплывет на льдине море. Она долго сидела и грезила о том дне на берегу, о будущем в другой стране и о папе, который живет в море. Ей скоро будет семь лет, прошел уже год с тех пор, как она в последний раз видела папу. Она придумывала про себя разные вещи, которые произойдут с ней по дороге: все добрые, красивые истории. С хорошим концом.

Она сразу пожалела, что приехала. Едва Эльма вошла в желто-белый дом, она ощутила запах хлорки и пота, из-за которого на нее навалилось чувство усталости.

Она и сама не понимала, как это пришло ей в голову. Она не принадлежала к тому типу людей, кто в такую рань находится в лучшей форме. После ночи ее тело все онемело, и несмотря на то, что она выпила целый литр воды, она все равно чувствовала себя как засохшее растение. Заснула она поздно и с трудом, и из головы у нее все не шло лицо Эйрика, на котором были написаны отчаяние и безнадега.

В зеркале в раздевалке она увидела кого-то бледного, с пристальным взглядом. В раздевалке она была одна и, переодеваясь, рассмотрела себя. Ей явно необходимо съездить на юг, на пляж: белая кожа была почти прозрачной и такой нежной, что при малейшем раздражении вспухала и краснела. Она такой была всегда: плохо переносила разные синтетические вещества, и в косметике, и в одежде. От них вечно кожа краснела. Она помнила, как в детстве и отрочестве ходила в бассейн, как ей было стыдно за красноту на своем теле, которое от хлорки краснело еще больше. И жизнь ей омрачали отнюдь не только покраснения на коже. Она никогда не могла похвастаться особой стройностью, у нее всегда был небольшой слой жира. Сейчас это уже было не так: в последние месяцы она быстро сбрасывала килограммы, одежда висела на ней. Об этом узнали родители. Они встревоженно смотрели на нее и спрашивали, не забывает ли она регулярно питаться. Но впервые в жизни у нее попросту не было аппетита.