– Мы этого сами пока не знаем, но судя по повреждениям на теле, вероятно, что имели место действия криминального характера.

– Криминального? – Лицо Эйрика приняло удивленное выражение. – Повреждения? Вы хотите сказать… что кто-то сделал с ней такое?

– Как я уже говорил, мы и сами не знаем. Но повреждения у нее были такие, какие она едва ли могла нанести себе сама, – ответил Сайвар. – Поверьте, мы делаем все возможное, чтобы выяснить, что именно произошло.

Эйрик нахмурился. Он как будто осмысливал для себя эту информацию. Когда он снова поднял глаза, выражение его лица было злым:

– Я думал… – Он замолк на середине фразы и немного помолчал. Когда он снова заговорил, его голос почти перешел на визг. – Вы мне хотите сказать, что ее убили? Но это же абсурд, кто бы мог…

– Папа… – В коридор вышел маленький мальчик в пижаме с желтыми фигурками. Он щурился от яркого света в гостиной. – Я в туалет хочу.

– Ну так иди, родной.

Они молчали до тех пор, пока малыш не закончил свои дела и не убежал босиком в комнату в дальнем конце коридора.

– Нам это не известно, – сказал Сайвар, когда они вновь остались в гостиной одни. – В дни перед отъездом Элисабет происходило что-нибудь необычное? Может, какие-нибудь телефонные звонки или она вела себя нетипичным образом? Проблемы на работе? Вы что-нибудь такое помните?

Эйрик задумался.

– Нет, – он помотал головой. – Ничего не припоминаю.

– Вы можете представить, по какой причине она не поехала на работу, а осталась в Акранесе?

– Нет, это вообще не похоже на Бету. Она такая совестливая. И не выспавшись на работу часто ездила, как бы я ни отговаривал. Мне казалось, она вообще не способна выполнять свою работу, если приедет туда в таком состоянии, но в этой отрасли такое, кажется, неизбежно. Нерегулярный и недостаточный сон там просто часть работы.

– Вы знаете, были ли у нее знакомые в Акранесе?

– Нет. Никого. – Эйрик решительно помотал головой. – Но она там жила в детстве несколько лет. – Он замялся. – Она этот город терпеть не могла, никогда туда не хотела ездить. Мы за покупками скорее ездили в Рейкьявик или в Боргарнес, но в Акранес ни ногой. Просто диву даешься, какое у нее было отвращение к тому городу. Так что… так что я вообще не понимаю, как она там оказалась. Из всех возможных мест…

– А вы знаете, почему она так ненавидела этот город? По-вашему, на это были какие-то особые причины?

– Вот, честно, не знаю. Она никогда не объясняла, просто говорила, что ей там делать нечего. Что у нее оттуда плохие воспоминания. Я подумал: наверное, это связано с тем, что ее там в школе доводили, или еще чем-нибудь в этом роде, – и не стал дальше расспрашивать. Она же ясно дала понять, что не желает об этом разговаривать.

– А с кем она в основном общалась? Кроме коллег по работе?

– С нами, – быстро ответил Эйрик. – Со своей родней она никаких отношений не поддерживает. Ее мама много лет назад умерла, ещё до ее знакомства со мной. Еще была Гвюдрун, сестра матери, она у нее жила, когда матери не стало, но сейчас они не общаются. Только одна подруга к нам регулярно заходила в гости. Ее зовут Альдис. А так – только мы.

– А вы сами? Где вы были в эти выходные?

– Дома с мальчиками. Мы почти ничем не занимались.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

Эйрик вздохнул и посмотрел в пространство:

– Так, посмотрим… В пятницу я был на работе, и это могут подтвердить мои коллеги. После обеда к мальчикам пришли в гости друзья, и их мама забрала их в седьмом часу. Они живут здесь на хуторе, до которого минут десять езды. В субботу мы сидели дома. Ну, правда, я подвозил мальчиков к друзьям, а пока они гостили у них, съездил в магазин и закупил продуктов на неделю. Вечером мы ужинали здесь, а воскресенье провели почти так же, только съездили покататься по окрестностям и поели мороженого в Боргарнесе. – Он посмотрел на них и усталым тоном добавил. – Этого достаточно. Или мне разбудить детей, чтобы они это подтвердили?

– Нет, это совершенно лишнее, – поторопилась ответить Эльма. – Но нам нужно будет подтвердить это. Такова формальность. – Она послала ему короткую улыбку.

– Ну, наверное, сейчас у всех забот хватает. Мы скоро уедем и позволим вам переварить это. Но завтра было бы не лишним, если бы вы приехали для опознания… – Сайвар замялся. Он хотел сказать «тела», но это звучало как-то холодно. – В таких случаях полагается психологическая помощь, и я рекомендую не отказываться от нее. Сегодня вечером мы пришлем к вам пастора, если вы не имеете ничего против. Но согласно характеру дела, нам придется задавать вам еще вопросы, так что вам лучше всегда держать телефон при себе.

Эйрик никак не отреагировал. Эльма не была уверена, точно ли он воспринял все, что говорил Сайвар. Они оба понимали, что сейчас расспрашивать дальше бесполезно. Когда они выйдут, они позвонят приходскому священнику, который уже ждет их звонка. Эльма надеялась, что несмотря на поздний час, к Эйрику приедут родственники. У нее образовался комок в горле, когда она подумала о двух сыновьях Эйрика, которые, ни о чем не подозревая, мирно спали в своих постелях. Когда коллеги поднялись, Эйрик сидел напротив, уставившись себе в ладони.