– Это был местный детектив?

– Я не знаю. Он показал мне какой-то значок, но я не разглядел его в темноте. Он совершенно неожиданно сел в машину рядом со мной и начал что-то быстро говорить. У него очень быстрая речь.

– Опишите мне его. Он молодой или старый?

– Ему около тридцати пяти лет. Одет был в твидовый пиджак и светло-серую шляпу, надвинутую на глаза. Примерно моих размеров. Я ростом пять футов десять дюймов, но не такой плотный. Я не рассмотрел его лица, но его голос мне не понравился. Поначалу я подумал, что это какой-нибудь забулдыга, намеревающийся обобрать меня.

– У него был пистолет?

– Может, и был, но я его не видел. Когда кончил меня расспрашивать, он сказал, что я могу продолжать свой путь. Тогда я и решил нанять своего собственного детектива.

В его тоне сквозило высокомерие, и я понял, что он привык покупать не только вещи, но и людей. Впрочем, парень несколько отличался от тех богачей, которых я знал. Он понял, что сказал бестактность, и извинился:

– Прошу прощения, я не хотел, чтобы это так прозвучало.

– С этим все в порядке. Вы не понимаете, что единственное, что вы можете сделать, - это нанять меня. Что за девушка Джинни?

Вопрос заставил его на минутку задуматься. Кольцо все еще лежало на столе, и его карие глаза были прикованы к нему. Я слышал звон посуды, доносившийся со стороны закусочной, и обрывки разговоров, в которые вплеталось веселое щебетание зябликов.

– Она красивая девушка, - произнес он с отрешенным видом, - и она действительно сплошная невинность. Как бы не от мира сего, но и очень умная девушка. Она сама не понимает, что делает. Я попытался показать ей, в какую яму она может угодить, выходя замуж за человека, о котором в действительности никто ничего не знает. Но она и слышать ничего не хочет. Говорит, что намерена за него выйти замуж, что бы я о нем ни говорил ей.

– Она сказала почему?

– Он напоминает ей ее отца. Это одна причина.

– А Мартель - старый человек?

– Я не знаю его возраста. Но, по крайней мере, я бы дал ему лет тридцать, и не больше.

– Ее, возможно, привлекают деньги?

– В таком случае она могла бы выйти замуж за меня, фактически мы должны были пожениться в следующем месяце. А я не беден.
– С осторожностью богатого человека он добавил: - Мы не Рокфеллеры, но и не бедняки.

– Отлично. Я беру сто долларов в день, помимо других расходов.

– Не слишком ли много?

– Не думаю. По сути дела, этого едва хватает на приличную жизнь. Я не работаю с утра до ночи, и мне нужно содержать свою контору.

– Понятно.

– Я возьму с вас аванс - триста долларов. По своему опыту знаю, что с очень богатых людей труднее всего получить деньги, когда дело сделано.

Он скривился, услышав мои слова, но не возразил.

– Я выпишу вам чек, - произнес он, засунув руку во внутренний карман.

– Прежде всего скажите мне, чего вы ожидаете от меня за ваши деньги.

– Я хочу, чтобы вы выяснили, кто такой Мартель, откуда он появился, откуда у него деньги. И почему он остановился прежде всего здесь, в Монтевисте. Если узнаю что-нибудь о нем, я уверен, что смогу заставить Джинни прислушаться к голосу разума.

– И выйти за вас замуж?

– И не выйти замуж за него. Это все, чего я хочу добиться. Я не думаю, что она выйдет замуж за меня.

Но он бережно засунул кольцо в часовой кармашек своих брюк. Затем выписал мне чек на триста долларов в Национальном банке "Пасифик Пойнт".

Я вынул свою маленькую записную книжку.

– Как полное имя Джинни?

– Вирджиния Фэблон. Она живет со своей матерью, Мариэттой. Миссис Рой Фэблон. Их дом рядом с нашим на улице Лаурель.

Он дал мне оба адреса.

– Пожелает ли миссис Фэблон поговорить со мной?

– Не вижу, почему бы нет. Она мать Джинни, и она заинтересована в том, чтобы с Джинни было все в порядке.

– А как миссис Фэблон относится к Мартелю?

– Я с ней не говорил об этом. Мне кажется, он ей нравится, как, впрочем, и всем другим.

– Что можете сказать о ее отце?

– Его больше нет.

– Что вы имеете в виду, Питер?

Вопрос его несколько озадачил. Он засуетился и, не глядя мне в глаза, произнес:

– Мистер Фэблон умер.

– Недавно?

– Шесть или семь лет назад. Джинни все еще не может оправиться. Она его безумно любила.

– Вы ее знали тогда?

– Я знал ее всю жизнь. Я полюбил ее, когда мне было одиннадцать лет.

– Как давно это случилось?

– Уже прошло тринадцать лет. Я понимаю, это несчастливая цифра, добавил он таким тоном, будто был в этом виноват.