– Матушка, угодили тебе мастера? – подступил Воисвет.

Владычица коснулась своего идола.

– Угодили, только взгляд очень грустный, холодный.

– К тебе долго приглядывались, часто в задумчивости тебя наблюдали. Дело великое с живой Прибогини кумира ваять, никогда раньше не выпадало.

– И всё-таки надо было Марену поставить, – прервал Воисвета старый волхв. – Хозяйка Зимы обидится, а Зима – главнейшая часть людской жизни нынче.

– Это Навья Богиня, тёмная, – покривился Берислав в предчувствии давнего спора. Волхвы настойчиво убеждали Ксению поставить кумир Марены на новом капище, чтобы почтить все части Исконной Веры, хоть черноокую Богиню Зимы никто ранее не славил и кумиров ей не возводил. Открыто Марену почитали только подземники, потому Берегиня отвергла советы волхвов.

– Марена – неплохая Богиня, – тщательно подбирала слова для ответа Ксения. – Без смерти нет жизни и славного возвращения. Марена – хозяйка Зимы, владычица Калинового Моста и Лунных Чертогов, но почитать её рядом со Светлыми Божичами – нельзя. Так делают одни колдуны и Проклятый Род, а мы внуки Даждьбога.

– Всегда было так, но и равновесия нет, коли на капище одни Сварожичи. Кое-где в простых деревнях Мару начали славить, задабривать её, чтобы Зимой не лютовала. Есть у людей нужда требы к ней возносить, так чего ж…

– Всё правильно, Берегинюшка! – прервал старого волхва Воисвет. – Навий мир от Явьего разделяется. О нижнем мире на смертном одре подумаем, а сейчас у нас праздник жизни!

Старый волхв не успокаивался и хотел возразить, но Берислав предостерёг его взглядом. Ни к чему портить настроение Прибогине. И Ксения улыбалась, была довольна своим новым капищем.

– Идём, Матушка, – пригласила её Изяслава. – Тебе место на празднике горнее.

Недалеко от капища сколотили накрытый белой надушенной тканью навес. Летний ветер раздувал стенки, в четыре ряда под шатром выстроились стулья для Берегини и её свиты. Собралось много думцев-советников, кто обычно следили за продовольствием в общинах и судили от имени Ксении, взымали с Городов Поднебесья подати в Китежскую казну. Думцы низко поклонились Владычице, и отдельно поприветствовали Бритоуса, начальника среди всех советников.

– Вот если бы сейчас жахнуло, тут бы всех и накрыло… – странно проговорил Бритоус, когда пялился на безоблачное небо.

– Ты это к чему? – не пропустил военные нотки в его словах Берислав.

– Да о дожде, знамо. Вот как попрёт туча, на головы разродится, а навес-то тьфу – тряпка от солнышка. Промочит нас насквозь, хмарь-то серая.

– Да она всегда серая, каплюжник мокрогорлый, – фыркнул воевода и собрался пройти на своё место, но Бритоус придержал.

– Скажи-ка, Берислав, а ты крещёного Волка знаешь? Там, в машине, хорошо о нём рассказал. Что, встречались?

– Да ты чего, с дуба рухнул? И чего я тебе рассказывать буду! – хотел вырвать локоть дружинник, но Бритоус не отпустил. Он держал воеводу как клещ, чего никак не ожидалось от человека с похмелья.

– Вот прицепился, упырь! Ну хорошо, отец мой с Настоятелем пересекался, когда Волк ещё с Навью был.

– Твой отец Славомир?

– А кто ещё?! Он мне про Настоятеля и рассказывал, видел его, прямо как я тебя, только тогда за плечом у отца смерть стояла. Волк его спас, а потом к крестианцам ушёл. В Зимнюю Войну вместе с Ваном Тавритам рога обломал. Не простой Сергей человек, жёсткий, не такой как все крестианцы. Есть в нём что-то звериное, вернее, от Проклятого Рода осталось, такой же разбойник.

– Не разбойники они, – отпустил руку воеводы Отче-советник.

– А кто тогда?

– Волки, блин, – хмыкнул Бритоус.

– Тьфу, да пошёл ты! – только и плюнул Берислав и занял свой стул под навесом.

С торжественной песней к капищу с площади вышла процессия людей. В руках они несли запасы с прошлого года: мёд, лукошки пшеницы, сушёные яблоки-скороспелки, орехи с лесными ягодами. Впереди выступал пожилой, но очень бравый мужчина, выбранный ходатаем от всех больших общин Поднебесья. Ходатай нёс кручёный рог с медовухой – символ даров от Родной Земли. С поклоном ходатай передал рог в руки Воисвета. Волхв принял подарок и вознёс высоко над своей головой, чтобы показать всем кумирам на капище.

– Будь славен, Перуне! Вождь наш, и ныне, и присно, и от века до века! Веди нас ко Славе Трисветлой! Тако бысть, тако если, тако буди! – звонко и чисто возгласил Воисвет для народа, и передал рог волхву постарше.

– Благослови, Даждьбоже, Тарх Перунович, на деяния добрые, на деяния славные, да во защиту Исконной Веры и Земли Родной, да во защиту отцов с матерями, и жён с детками нашими. Да не будут осквернены Хоромы, Святилища и капища наши – ныне и присно, и от века до века, ибо велика и могуча Вера Исконная. Тако бысть, тако еси, тако буди! – сказал старший волхв, и передал рог седому волхву.

– Государыня, Макошь-Матушка, Мать Небесная! Соплети для нас Судьбу Светлую, да Судьбу Ясную, да без Нитей тёмных. Да не сгинет милость Твоя, да ко всем Родам нашим! Тебе Великую Славу возносим, ныне и присно, и от Круга до Круга! Тако бысть, тако еси, тако буди! – огласил седой волхв, и снова передал рог Воисвету. Так рог и ходил по рукам волхвов, пока воздавались Славы Стрибогу, Семарглу, Хорсу и Велесу. А на славлении Берегини рог снова попал к Воисвету.

– Берегинюшка-Матушка, Оберег земли Поднебесной, опора для тяжкого дела, врачоба для хворого тела! Храни мир в Поднебесье, даруй милость родам твоим! Славу поём и требы возносим, проведи ясным светочем нас от Круга до Круга! Тако бысть, тако еси, тако буди!