Дождавшись очередной смены караула и незаметно подкравшись сзади, Матвей подал знак. С разницей в пару секунд оба чекиста повалились на землю, убитые стрелами. Сталкер показал большой палец правой руки куда-то вверх. Накинув на себя снятые с чекистов кожаные куртки и забросав тела снегом, они встали у бочки, как будто и стояли здесь весь караул.

– Что дальше?.. – шепотом спросил Олег.

– Ждем. – покосившись на выход из метро, ответил Матвей. Спустя какое-то время из подземки вышли двое и направились к сталкерам. Олег нащупал в кармане рукоять ножа и примеряясь к тому, который был покрупнее, приготовился к схватке. Подойдя ближе, один из чекистов приветственно поднял руку.

– Здравствуйте товарищи! – произнес он и прошел мимо, поближе к огню. Матвей похожим жестом приветствовал пришедших и пробубнил им в ответ что-то невнятное. Не дожидаясь что будет дальше он уверенной неспешной походкой направился к входу в метро, потянув за собой Олега.

– Эй, товарищи! – окликнул их чекист. Матвей напрягся и медленно обернулся, готовясь незамедлительно ударить противника так, чтобы тот даже не успел понять, что случилось.

– Не забудьте, сегодня общее собрание, сам Диктатор будет выступать. Всем необходимо быть! – многозначительно сказал он, подняв указательный палец кверху, и отвернулся к огню, не дожидаясь ответа.

Матвей расслабил сжатую вокруг рукояти руку, отвернулся и мысленно выдохнул. Миновав стеклянные двери входа, пара сталкеров ускорила шаг, спускаясь все глубже в подземку.

По всей станции, с небольшой паузой, прозвучало три железнодорожных гудка, разрывая привычную по-деловому строгую тишину. Этот звук невозможно было пропустить даже в самом отдаленном закутке, он разрывал воздух. Сигнал означал крайне важное событие, – обращение к обитателям станции Самого, а он терпеть не мог ждать. Все должны были явиться в то самое мгновение, когда он позовет. А с замешкавшимися он расправлялся сиюминутно, – рабочие руки всегда были нужны в ямах. Все мгновенно побросали свои дела и начали стекаться на платформу, образуя огромную серую массу людей. В конце платформы на возвышении стояла импровизированная трибуна, освещенная факелами. Толпа гудела и колыхалась как мутная вода. Вот у трибуны показался сгорбленный человек в черной кожаной куртке и такой же кожаной кепке. Прихрамывая на одну ногу, он с трудом забрался по ступеням на трибуну (но категорически отвергал любую помощь в передвижении), и встал возле стола, на котором лежал мегафон. Немного помедлив он снял кепку, обтер ей лысину и обернулся. Его лицо ужасало. С правой стороны, начиная от глаза и прямо до уголка рта опускался глубокий шрам, рубец стянул кожу, придав рту подобие зловещей ухмылки. Остальная часть лица была полностью обожжена. Нос деформировался и впал так, что совершенно не выделялся в профиле лица, а сливался с ним, что невозможно было понять границ лба и рта, а обгоревшее веко не могло скрыть помутневший глаз. Медленно сняв с обожженной руки кожаную перчатку, неизвестный взял мегафон. Толпа мгновенно затихла. В воздухе над станцией повисла гробовая тишина.

– Здравствуйте, товарищи – начал он тихим но уверенным голосом, – мы, рожденные здесь и отрезанные от остального мира, вынуждены выживать – по мере того, как он говорил, его голос набирал силу и становился громче, а спина выпрямлялась, – не мы выбрали этот путь, нас вынудили. Все, что нам было нужно, это рабочие руки. Но у нас забрали и их. У нас забрали все, все к чему мы все так стремились! – оратор перешел почти на крик, яростно жестикулируя. – Но наше время пришло! Мы вернем себе все, что потеряли. А те, кто это сделал, заплатят высокую цену! – разволнованная и одухотворенная толпа одобрительно гудела. – Каждый, кто встанет у нас на пути, будет уничтожен! Там наш враг! – дойдя до неистовства, орал в мегафон выступающий, тыча указательным пальцем на туннель в сторону «Московской». – И этот враг поплатится за все! За все!

Не дожидаясь конца речи, но услышав достаточно, сталкеры направились к выходу. Толпа была в ослепленном экстазе и в этой суете никто не обратил на них внимания. У входа в метро никого не было, все были на собрании, жадно внимая говорившему и любовно смотрели на него как на божество. Матвей еще раз оглядел странные деревянные постройки и вместе с Олегом устремился к подъезду, возле которого их ждал Следопыт.

– Узнал его? – спросил на бегу Олег.

– К сожалению, узнал. Лучше бы не узнавал, лучше бы это был кто-то другой… – угрюмо ответил Матвей.

Начинало темнеть, и Следопыт уже собирался уходить, когда увидел приближающиеся знакомые фигуры. Группа снова была в сборе и, не тратя время на разговоры, направилась обратно, в сторону «Московской». Они торопились, чтобы успеть вернуться засветло, но в душе каждый из них уже понимал, что это невозможно. Вскоре совсем стемнело и оставаться на улице было небезопасно. Путникам пришлось зайти в первый попавшийся дом, который показался им относительно безобидным. Поднявшись на второй этаж почти в полной темноте, группа стала искать подходящее для стоянки место. Длинный коридор уходил в обе стороны от лестницы на сколько хватало зрения, вдоль него располагались комнаты. В проходе и около стен валялся какой-то ветхий хлам, покрытый пылью и инеем, – остатки былой роскоши давно ушедшей эпохи. Группа медленно шла по коридору, заглядывая в комнаты, пока не нашла как им показалось подходящую. Окно на удивление было цело и, закрыв за собой дверь, подперев ее хламом из занятой комнаты, сталкеры немного приободрились. Матвей зажег горелку, чтобы осмотреться. Прямоугольное помещение с одним окном, вдоль стен четыре железные кровати, в углу покосившийся платяной шкаф с оторванной дверью. Ничего необычного. Немного перекусив, путники расположились на кроватях. Матвей потушил горелку, и комната погрузилась в кромешную тьму. Лежали молча и даже не заметили, как задремали. Первым от странного звука проснулся Следопыт. Что-то шевелилось в дальнем углу, издавая шорох. Стараясь не дышать и как можно тише, он зажег горелку. В свете лампы он увидел большую серую крысу, бегущую вдоль стены. Следопыт уже было с облегчением выдохнул, как из шкафа на шуршание крысы выползла странная черная тварь, отдаленно напоминающая метрового паука на четырех лапах. Короткими перебежками она устремилась к крысе, клацая по полу шипами, которыми заканчивались ее уродливые, мохнатые конечности. Подобравшись ближе и улучив момент, она пронзила жертву смертоносным шипом и дождавшись, когда та затихнет принялась с жадностью пить из нее кровь. Следопыт лежал в оцепенении до тех пор, пока под Олегом не заскрипела кровать. Тварь отбросила крысу и повернулась на звук. С легкостью перебежав на стену, цепляясь за обои шипами, она устремилась к спящему.

– Олег берегись! – вскрикнул Следопыт и выстрелил в тварь из арбалета. Кровопийцу прошило насквозь, пригвоздив к стене (и тут сталкеры поняли, почему Следопыт предпочитает арбалет, – он работает почти бесшумно, что не привлекает лишнего внимания, но работает безотказно и смертоносно). Она продолжала шевелить лапами извиваясь в конвульсиях, потом резко вытянулась и, издав протяжный громкий звук, похожий на визг, затихла. Олег и Матвей вскочили от раздавшегося шума. По коридору и в соседних комнатах уже был слышен звук клацающих шипов, который все больше нарастал с каждой секундой, – пауки спешили на зов своего павшего товарища. Медлить было нельзя, группа выскочила в коридор, который кишел черными тварями. Следопыт бросил Олегу топоры, а сам приготовил арбалет, Матвей выхватил нож. Нужно было пробиться к лестнице. Олег встал впереди и рубил во все стороны наотмашь, даже особо не глядя куда он бьет, потому что промахнуться было просто невозможно. Твари визжали и умирали, но их становилось только больше, как это ни странно, как будто это происходило в кошмарном сне. Они сползались из всех углов и щелей, покрывая собой стены и потолок. Это было похоже на фильм ужасов или страшилку у костра, такого не могло и не должно было происходить в реальной жизни. С большим трудом группе удалось добраться до лестницы. Факел осветил пролет и сталкеры оцепенели от ужаса. Путь вниз выглядел как живой туннель. Стены, пол и потолок словно ожили, покрытые черными кровопийцами. Матвей сорвал с пояса бутылку с зажигательной смесью и бросил вниз, следом полетела вторая. Твари, испугавшись огня, расползлись в стороны на миг образовав небольшой проход. Воспользовавшись этой форой, группа выскочила на улицу. Ситуация складывалась безвыходная. Они растерялись и не знали что им делать, а такое с опытными сталкерами случалось крайне редко. И вдруг, найдя сугроб побольше, Следопыт начал копать снег. Матвей с недоумением смотрел на него, всерьез переживая, все ли в порядке с психикой товарища.

– Меня старый сталкер обучал – говорил Следопыт, сбивая дыхание и не переставая копать, – так вот, он говорил, что как-то ему довелось ночевать одному на поверхности. Прятаться было негде, а идти куда бы то ни было, это верная гибель. Так вот, он вырыл себе нору в снегу и это спасло ему жизнь. Шансов конечно мало…

– Но они есть! – закончил мысль Олег и, вместе с Матвеем, тоже принялся копать. Вскоре три норы были готовы, каждый занял свою. Следопыт вылил у входа жидкость из горелки и присыпав снегом проходы, сталкеры притаились. Никто больше не спал. Кругом, прямо над головой, раздавались незнакомые звуки: то хлопанье крыльев, то рычание, то будто кто-то плачет вдалеке, но сталкеры лежали в норах, не шевелясь, дыша через раз, никак и ничем себя не выдавая. Один раз кто-то крутился совсем близко, тщательно вынюхивая следы, но резкий запах горючей жидкости его отпугнул. Тяжело и обидно ощущать себя жертвой, загнанной в угол, когда ты взрослый и опытный сталкер. Но именно с этим непривычным и тяжелым чувством, группе удалось дотянуть до утра.