С тех пор, как отбившегося от караванщиков совсем маленького пацаненка нашли у гермодвери, прошел не один год. Но привычки все исследовать и вечно оказываться в запрещенных местах и опасных ситуациях (кстати, совсем несвойственные для рожденных на станции), так и остались с ним. Вот и на этот раз парень явно где-то нашкодил.

– Дядя Никанор, – начал мальчик, исподлобья поглядывая на грозную фигуру старика, пытаясь определить, так ли действительно зол начстанции, как хочет казаться, – я был в туннеле на «заброшке»… – тут парень запнулся, поняв, что сказал что-то лишнее, глянул на то, как все больше хмурился Никанор. – Там происходят странные вещи, за завалами слышны необычные звуки… – совсем тихо и неуверенно закончил паренек.

– Нечего там делать! – грозно ответил Никанор. – Этот проход давно взорван, там ничего нет и быть не может! Неужели только ради тебя одного мне придется выставить там охрану?! Займись уже делом в конце концов.

– Но дядя Никанор, там ведь…

– Повторяю: там ничего нет и быть не может! – оборвал его Никанор. – Туннели всегда полны разных звуков, эхо разносит их на многие километры, тебе просто показалось, что ты слышал что-то необычное оттуда.

– Но… – совсем уже тихо попытался возразить Никита.

– Никаких «но»! – Никанор заметно нервничал, – иди уже делом займись, и чтоб больше тебя там не было! Иначе сам тебе всыплю, чтоб неповадно было!

– Олег, выпусти его – пробурчал Никанор, не желая продолжать этот разговор, который уже начинал выводить его из себя, – и рубашку не забудь – буркнул он уже вдогонку уходящему парню.

Никита вышел из палатки Никанора и брел по платформе в неопределенном направлении. Он все никак не мог привыкнуть к ограниченному пространству метро, но деваться было некуда, здесь было тепло и была еда. Здесь были люди, с которыми он мог относительно спокойно жить. К тому же он привязался к строгому, но доброму начальнику станции. Однако, как бы ему не хотелось не нервировать старика, жажда приключений почему-то всегда пересиливала. Вот и сейчас за раздумьями он и сам не заметил, как снова оказался на «заброшке».

В туннеле никого не было, да в общем-то и делать тут было нечего, поэтому сюда никто никогда и не забредал. Хоть взрыв и планировали как можно ближе к «Звездной», чтобы потом задействовать тупиковый туннель в складских целях, но пока в этом не было необходимости, и поэтому сюда особо никто не совался. Все было в том виде как в тот день, когда несколько лет назад здесь прогремел взрыв, поставивший точку в истории с рабами на «Звездной» и их начальником, кровожадным Директором. Часть бетонного свода обрушилась и сотни тонн глиняной массы заполнили проход, намертво его заблокировав. Как говорил Никанор, давно нужно было это сделать, со стороны «Звездной» никогда не ждали ничего хорошего, а, после восстания, тем более, даже и вспоминать не хотелось о тех событиях. Завал гарантировал спокойствие. Здесь больше не было охраны, впрочем, как и людей.

Никита сел на обломок бетона и облокотился на стену, подогнув ноги под себя. Походная лампа-факел больше коптила чем освещала, но в подземке была незаменимой, особенно в тех местах где нет даже резервного освещения. «А может Никанор прав, – размышлял парень, – но каким же делом заняться? Работать на ферме? Да это же скукота, и разве может быть в этом польза? Или может в артель?» Но мысль о том, что нужно каждый день вставать, идти и делать одну и ту же работу, которая ему не нравилась, совсем удручала. Он всегда представлял себя героем, спасшим кучу людей, то ли от пожара, то ли от потопа, это не имело значения, но конец этих историй всегда был один, – восторженные взгляды жителей платформы, женщины со слезами на глазах обнимают его, а мужики с уважением пожимают руку: «И как это ему удалось? Такой юный, а уже герой!», – прямо как наяву слышал он их разговоры и похвалу. Никита улыбнулся, даже глаза заслезились от гордости за самого себя. «Нет, однозначно, ни в артели, ни на ферме нет никакой пользы!»

Где-то в дальнем углу, куда не попадал свет, копошились крысы. В подземке их было много и поэтому никто не обращал на них внимания, но вынашиванию геройских планов их шебуршание явно мешало и отвлекало от приятных мыслей. Никита поставил факел повыше, чтобы свет доставал до нужного места и, нащупав рукой увесистый булыжник, двинулся в ту сторону, откуда была слышна возня. Он был уже совсем близко и даже начал прицеливаться, чтобы одним броском разогнать всю стаю, когда странные, но уже знакомые звуки привлекли его внимание. Обычно здесь, так далеко от платформы и людей, было тихо, ничего постороннего, только легкий гул, который являлся неотъемлемой частью подземной жизни, он всегда присутствовал в туннелях, словно сама земля чуть слышно стонала. Но сейчас, он снова слышал едва уловимый скрежет, такой же, как и в прошлый раз, тот о котором Никанор не захотел даже слышать. Никита замешкался, но, помедлив немного, осторожно пошел на звук.

Идя на еле слышный звук, парень пробирался по камням вглубь завала до тех пор, пока не заметил на бетонной стене небольшую решетку. Для каких целей она предназначена Никита не догадывался, но едва заметный звук доносился именно оттуда. Любопытство пересилило страх, и подросток потянул решетку на себя, она подалась без особых усилий. Из открывшегося прохода повеяло сыростью и холодом, резкий запах плесени ударил в нос. «Без света там делать нечего» – подумал паренек и поспешил за своей горелкой. Не прошло и пары минут, как, приглушив свет и собравшись с духом, парнишка уже пролезал в загадочный проем. Узкая шахта уходила далеко вперед, худощавый подросток мог свободно передвигаться в ней на четвереньках, в то время, как взрослый мужчина скорее всего просто бы застрял. Горелка освещала шахту едва ли на десять шагов вперед, а за ними начиналась кромешная тьма. Единственный способ узнать, что было там, дальше, это ползти вперед, что Никита и сделал…

Небольшая группа сталкеров в химзащите, осторожно пробиралась по Парку Победы. С мутного, серого неба медленно падали крупные серые хлопья снега, а сам парк уже давно стал похож на непроходимый лес. Шли осторожно и молча. Ведущий, как всегда самый опытный в команде, жестами показывал дорогу, держа под прицелом кусты и деревья, а замыкающий прикрывал тыл группы. Все действовали четко и слажено, как на тренировках. В этот раз группа зашла слишком далеко и успевала вернуться на станцию до ночи только через это гиблое место. Оставаться в парке на ночь, означало верную гибель. Мало того, что температура падала до минус двадцати с лишним, так еще и вся нечисть выползала из своих нор, а укрыться в парке было негде. Начинало темнеть и только старший группы сохранял хладнокровие, пробираясь вперед, остальные начинали заметно нервничать.