Я наслаждался наблюдениями за ней в саду при поместье Холлоуэй. Слуги разбили там маленький огородик, где к середине осени еще оставалась тыквенная грядка. Некоторые овощи худо-бедно да росли на этой сырой болотистой земле.

В саду стояло пугало – лучший друг Эльмы. Она регулярно поправляла ему его тряпичную голову, старые рваные рубашки вместо тела и подрисовывала части лица, когда старые глаза или жуткая улыбка расплывались от дождя. Еще она имела привычку вставать рядом с ним, браться за него своей фарфоровой рукой и зачем-то смотреть в окно дома. Тогда же к чучелу слетались птицы и угрожающе усаживались на предмете, который, казалось бы, стоит здесь, чтобы отпугивать их. То окно, выходящее в огородик, было окном кабинета, где я встречался с членами семьи Холлоуэй. Я полюбил поглядывать на нее, она отвечала мне. Мы играли в переглядки по нескольку часов прежде, чем Аврора уведет ее и заставит помыться. Мыться девушка не любила, это было понятно по крикам и воплям, доносящимся сверху, когда миссис Холлоуэй пыталась заставить дочь принять ванну.

Конец ознакомительного фрагмента.