Всё, что мне удалось разузнать про семейство Холлоуэй до того, как направиться к ним, заключалось в том, что они хоть и были уважаемыми горожанами, в церковь никогда не ходили. С членами некогда всем известного и всеми любимого семейства в последнее время, так окрестил последние лет 25-30 хозяин паба, расположенного напротив моей гостиницы, что-то происходит. Из-за этого чего-то Холлоуэи, якобы, отстранились от скудной светской жизни городишки, да и вообще от всего происходящего в окрестностях, всех ярмарок, праздников, мероприятий вроде свадеб и похорон. Я бы предположил, что это следствие расширившейся пропасти между уровнями дохода и образованности Холлоуэев и местного населения, но точно сказать сложно. У меня тоже сложилось ощущение или даже подозрение, что семья будто от чего-то прячется, но что запрещает им быть просто нелюдимыми, если с их финансами почти все в порядке?

Старик Холлоуэй жил с женой Авророй. Она была крайне приятной, миловидной и, не побоюсь отметить, привлекательной женщиной. В силу возраста она успела обзавестись своими странностями, но это никак не мешало мне наслаждаться короткими беседами с ней. Ее манеры и этикет освещали мои дни с самого первого дня нашего знакомства. Часто она производила впечатление даже слишком умной леди, чьи действия и поступки были чересчур осмысленны и просчитаны. Я списал это на то, что она была не местной и просто сохранила образ поведения из своего родного места. Только потом я случайно услышал, что многие горожане связывают странности в семье Холлоуэй именно с появлением в городе Авроры. Опять суеверия и предрассудки, иными словами.

В доме жила еще младшая дочь, как я понял. Я её долгое время не видел и, честно говоря, уже начал сомневаться в ее существовании где-то помимо выписок из ратуши. Впервые я ее увидел, когда поднялся на второй этаж дома. Там она промелькнула на паре фотографий, висящих прибитыми к панельным стенам. Ей удалось меня заинтриговать одним своим видом на семейных портретах. Я сразу решил, что у девочки, должно быть некая болезнь. На всех фото, на которых мне посчастливилось задержать взгляд, она стояла с распущенными волосами. Для девушек из приличных семей это непозволительно, по крайней мере на моей родине. На фоне светловолосых матери и отца, рыжего брата, она выделялась своими черными как смоль волосами. Лицо часто было закрыто, а оттого, я не смог оценить его на наличие каких-либо уродств. Может болезнь была в теле, подумал я. Она была очень худой: на всех фото крупные отец и брат, не обделенная формами мать вытесняли девочку с картинки. Да еще и одета она была в странные сорочки вместо подобающих для ее возраста платьев. На одной единственной фотографии, где ей не удалось скрыть лицо, она выглядела скорее, как грозная старуха-ведьма нахмуренными бровями и стеклянными глазами гонящая меня со своей территории. Я испугался и больше не смотрел. Аврора мне мягко намекнула, что мой интерес неприличен. С тех пор я мог довольствоваться лишь редкими звуками легких шагов со второго и третьего этажей.

Спустя несколько, наверно, недель я в очередной раз собрался в Мисти Маунд на встречу Холлоуэю старшему. В этот раз меня никто не встретил. Служанка проводила меня через столовую к кабинету главы дома, и мы со стариком закрылись там для обсуждения необходимости поимки Рональда. Это нужно было сделать раньше, чем его арестуют за неуплату долгов и налогов другие государственные органы. Если парень не вернется в город и лично не займется уплатой всего, что полагается, даже его отец может пострадать и остаться ни с чем. Но старику было явно жальче сына чем свое состояние. Он все отнекивался, упрашивал меня что-нибудь придумать или сделать, будто я должен стереть долги сына с банковских справок или решить, что полиции пора переставать за ним охотиться. Мне стало его искренне жаль: он не может даже оплатить долг сына без него.

Я как раз объяснял это Артуру, когда мы вдруг услышали скрип досок на втором этаже. Я не смог к этому привыкнуть и вздрогнул от испуга. Затем грохот пробежал по лестницам. Мистер Холлоуэй тут же начал успокаивать меня:

– Это только слуга, мистер Сомерсет. – заверил он.

Я бы и сам рад проигнорировать этот шум, не ощущайся он в таком старом, обветшалом доме так остро и ясно. Я попытался продолжить разбирать бумаги, лежащие передо мной на круглом придиванном столике, а хозяин спокойно закурил трубку после этой фразы. Через пару минут я вновь услышал топот, а затем чей-то голос рядом с дверью. По спине побежали мурашки. Внезапно просто слова переросли в пение. Женский, высокий и приятный голос разлился по пустым коридорам дома в какой-то грустной песне про море и ворон. Мои уши и комнаты поместья одна за другой налились прекрасным завораживающим, если не гипнотизирующим, пением. Я совсем отвлекся от работы и заслушался. Видимо, заметив это, мистер Холлоуэй отложил трубку и суетливо поковылял к двери. Я оставаясь в своем кресле нагнулся к дверному проёму, чтобы посмотреть, что происходит. В голову закралась надежда, что это младшая дочь сейчас предстанет перед отцом в стенах столовой и я наконец-то смогу ее рассмотреть. Мистер Холлоуэй быстро открыл дверь.

– Эльма, дорогая! Сейчас не тот час. Не видишь, у меня гость? – вскрикнул Артур грозно. – ты, наверняка, его смутила.

Я решился привстать, желая высказать уважение младшей леди дома. Это правда она была, та самая девушка с фотографий, босая, в белом сарафане выше щиколоток, с распущенными и растрепанными волосами, даже слишком длинными для такой крохотной и маленькой фигурки. Она, опустив голову, покачивалась из стороны в сторону. Пение прекратилось только старший Холлоуэй закончил фразу.

– Нисколько, мистер Холлоуэй. – я решил вступиться. – Мисс. – я поклонился.

Признаться, я уверен, что выглядел крайне нелепо. Не знаю, почему, я обомлел от вида девушки. Было одновременно жутко и неудобно, я не знал, куда направить взгляд, чтобы не смущать недовольного отца еще больше.

– Сомерсет, пожалуйста… – вздыхает мистер Холлоуэй с явным раздражением в голосе. – Эльма, поди к матери.

Тут Эльма подняла голову и ее взгляд ее серых глаз пронзил меня. Она прямо посмотрела в мою сторону, не моргая и не произнеся ни слова. Я замер. Она приоткрыла рот и направилась ко мне, но в проеме путь ей преградил мистер Холлоуэй, не давая переступить порог. Он мягко уперся своей рукой ей куда-то под ребра, и она замерла, так и не приблизившись ко входу. Повисла тишина. Я сглотнул, все мое тело сковала дрожь. В голове еще звенел ее чарующий голос, а на коже волнами задубели волосы и пробежали мурашки. С чего бы это? Я испытал такой страх перед простой девушкой? Или это возбуждение, не подобающее с моей стороны по отношению к леди такого происхождения?

Эльма пару раз моргнула, на этот раз смотря прямо мне в глаза. Теперь я понял, что это был страх. Да, именно страх, дикий, природный, и то, что я не осознавал причины его возникновения, испугало меня еще больше. Я запаниковав отступил назад.

– Эльма… – повторился Мистер Холлоуэй.

Девочка улыбнулась и играючи развернулась. Тут же мы заметили нервно спускающуюся с лестниц леди Аврору, стучащую каблуками. Она беспокойно бросилась к дочери и схватила ее за плечи.

– Милая, ты что тут ходишь? – спросила миссис Холлоуэй, слегка тряхнув девочку.