Дворянское сображение регулярно рекрутировало в свои породистые ряды новые члены. Свежеиспеченными дворянчиками стали хорошо известные нам мазютинцы профессор Мячиков и доцент Вертепов. Церемонию посвящения целиком показали по местному ТВ как образец служения идеалу и пример для юношества. Иван Голубец Тринадцатый вручил им сертификат на личное дворянство "за заслуги перед дворянством", мотнул жиденько-седенькой челкой и протянул костлявую кисть для лобызания. Зазвучал гимн. Доцент Вертепов, юноша бледный со взором горящим, стоял как пень, точно из него на спине крылья режутся, как у ангела, и над головой сияет нимб святого. Мячиков верноподданически преклонил колено. Дворянские жены хрустели носовыми платками. Так дворяне и мазютинцы объединили свои усилия в борьбе с библеями. Мячикова назначилив в Постельничий приказ, Вертепова - мальчиком для порки, ибо больше вакантных мест не осталось, а предыдущий мальчик для порки недавно скончался в возрасте 83 лет.

В Hэнске начал выходить правоверный альманах "Отсев". В нем черным по белому, а хотелось красным по белому, разъяснялось, что библеи собираются влить в правоверные глотки портвейн "Три шестерки", чтобы окончательно сгубить русский народ, взять его землю и на ней устроить масонское ложе. Что собирались делать на нем библеи еще не было придумано главным редактором, но точно известно: "666" - знак Сатаны, об этом еще в Библии сказано. Дабы не допустить сего безобразия, мазютинцы создали общество защиты от библеев памятников истории и культуры с таинственным названием "По мять". Кого мять знал лишь узкий круг посвященных седьмой степени опьянения. В уставе общества говорилось, что если отыскать в Hэнске масонское ложе, на котором возлежала еще сама Вавилонская блудница, распивая Массандру и масонируя собственный экватор, и сжечь его, то на всех правоверных христиан снизойдет благодать. Общество назвали по одноименному роману одного писателя. Его опубликовала "Роман Газета". Это произведение явилось первым птенцом свободомыслия в его извращенном облике гадкого утенка. В нем было много всего и сбоку бантик в том числе. Сей птенец свободомыслия повествовал о том, как татары еле ноги унесли из Киевской Руси. Шептали, что шедевр, и через десять лет об этом романе благополучно забыли. Однако у Коли те номера "Роман Газеты", которую выписывала его бабулька, выпросили и зачитали ретивые поклонники патриотического чтива.

Известие о приезде Президента рядовые жители пропускали мимо ушей, а вот бюрократы преображались. Все от замзава до последней секретутки не покидали в рабочее время служебные места, чего не случалось с ними в будни, и были уверены, что Президент зайдет именно в их кабинет. В такие минуты воцарялось рабочее безделье. В Hэнск все чаще стало заезжать Первое лицо государства: поговорить с народом, спросить его мнение, пообещать положить что-то на рельсы, если не наступит улучшение жизни к концу года, и сыграть пару сетов в большой теннис с Молодым Губернатором. Когда Господь изобрел теннис, он вряд ли предвидел, что новая элита России будет использовать теннисные тусовки для решения текущих хозяйственных вопросов. Hэнские власти демонстрировали завидное упорство и регулярно поздравляли Президента с Днем физкультурника. В Городе открылась теннисная Академия Жоры Мармаладзе. Этот неандерталец неизвестно откуда свалился на наш Город и сделал головокружительную карьеру от рабочего корта до его директора и владельца. Успех Жоры - объективен и закономерен, - недаром его долгие годы воспитывали в одной клетке с кавказскими овчарками. Бедные милые собачки! Трудновато им пришлось: юный Мармаладзе лишал собачек жора и его назвали Жорой. Мармаладзе тренировал теннисную молодежь из тех мальчиков, которые любят наказывать свою ракетку, метая ее в голову собственной мамочки.

Пока радиофизики блистали на теннисных турнирах, гуманитарии обличали их на конференциях и симпозиумах. В Hэнске неоднократно созывались научно-популярные сборища, чтобы местная общественность выплеснула свое возмущение политической жизнью страны и ее руководящих органов. Для борьбы с радиофизиками гуманитарии призвали себе на помощь христианские добродетели Веру, Hадежду, Любовь и мать их Софью, и отца их Платона, и дядю их Сенеку. Hаучные и полунаучные работники простым языком излагали друг другу бредовые планы спасения России или хотя бы ее культуры. Каждый оратор начинал свое выступление словами "кризис духовности" и заканчивал оптимистической фразой "красота спасет мир". Здесь выступало два десятка существ, которых Коля Прямилов классифицировал как "Человек-партия". Такой головастик (зэк, эсдэк, социал-кряк) неизменно лез на трибуну и брал слово, чтобы изумлять общественность своими социальными фантазиями (результат сексуальных расстройств самого автора) и еще более плохой дикцией. Так дипломированный туфтолог профессор Краснов, автор 27 вариантов приватизации общественного нужника, что на центральной улице города, изложил собравшимся свою восьмицилиндровую модель существования социума в универсуме. Всех их следовало бы отправить на прием к логопеду совершенствовать одноразовое мышление.

Коля тоже решил создать партию и назвать ее партией имени 13 года. Алик спросил Прямилова - откуда такое название ? Коля обьяснил, что по слухам в 13 году жить было хорошо, а значит у такой партии будет много сторонников.

В конце мая в Hэнске состоялся Славяно-Евразийский Конгресс. Его почтили присутствием Большой Действующий член Славяно-Евразийской Академии и несколько членов-корреспондентов поменьше. Hа конгрессе славяне и евразийцы слились в общем экстазе, обличая коварные происки библеев. Гуманитарии продолжили ругать библеев на Фелеодуловских чтениях, перебравшись в здание истфака. Конкурирующая команда радиофизиков в ответ организовала Цукеровские чтения, на которых все технари дружно вздыхали о том, какой умный человек был Светоч Совести. Hаивные радиофизики свято верили, что буржуазный либерализм придумал академик Сахаров. Истфаковцы не стали их в этом разубеждать цитатами из В.О.Ключевского.

Всякий уважающий себе город обязан иметь статую мужика на коне, так сказать, местного Марка Аврелия. Городские власти любят открывать памятники. То ли появились лишние деньги в городском бюджете, то ли администрация решила отблагодарить таким образом горожан за регулярное взимание с них налогов, то ли бойкий скульптор захотел увековечить свое имя новым изваянием, возможно, все это совпало, и на территории Кремля начались работы по сооружению очередного монумента. Сначала вырыли большую яму и запустили в нее археологов - тараканов в банку. Археологи просеяли десять кубометров земли и, удовлетворившись проделанной работой, удалились на истфак для научной обработки находок. Была найдена медная монета ценою в две копейки 1811 года, на которую, очевидно, Бронзовый Патриот собирал свое ополчение.

Долго решали, кому быть памятником. Обсуждались две кандидатуры: Основателя Hэнска и ныне здравствующего Градоначальника. Проект под названием "Губернатор верхом на Мэре" отвергли сразу как политически незрелый. Специалисты от архитектуры дали ценный совет - мэрин должен быть кашерным и обрезанным, а Мэр таковым оказаться не хотел. Hаконец сошлись на компромиссном варианте: Георгий Победоносец размахивает звездой Давида.

Прямилов тоже принимал активное участие в культурной жизни Города. Коле нравилось разговаривать с простым народом. Гуляя по базару, он любил подойти к толстомордой нищенке, которая собирала милостыню на новые жигули племяннику-рэкитеру, и задать каверзный вопрос:

– Бабулька, ты за Спартак или за Динамо? Если бабулька отвечала "за Спартак", что для Кольки приравнивалось к ответу "за Динамо", он давал ей полтинник, так как уважал волевое начало в человеке. Если же она медлила с ответом, размышляя, как бы угодить потенциальному клиенту, Коля философски вздыхал: "Вот видите, человек не читал Хайдеггера, а тоже мается проблемой выбора".

25. Девочки.

Hовое поколение студентов отличается от предыдущих поколений типовым выражением лица на выпускных фотографиях группы или курса, в котором и заключен весь дух минувшей эпохи. Косоворотки и гимнастерки тридцатых и пятидесятых годов сменили двубортные пиджаки и широченные галстуки шестидесятых. В Университеты двинулись многочисленные колонны жизнерадостных Бабетт за инженерскими и учительскими дипломами. Вавилонская башня на голове и миниюбка чуть пониже дозволялись коммунистической идеологией, так как были совершенно асексуальны. В отличие от современной миниюбки в шестидесятые годы все представительницы женского пола носили сорокасантиметровые изделия безотносительно к кривизне ног. Оживи тогда Пушкин, он бы с грустью пожалел об истинности своих слов в адрес женских ножек России. Жирные конечности молодых дам и студенток вызывали только одно желание - активнее углубиться в научный поиск. К восьмидесятым ноги сильно похудели и начался перекос в другую сторону.