Я пару раз пытался разговорить Биними, чтобы хоть чуть-чуть разобраться с кем мы воюем и с какой целью. Но и так не болтливый напарник, на подобные темы вообще отказывался общаться. Так что у меня знаний было совсем ничего. Мы сражались на стороне Анклава, объединившего несколько крупных городов и северные земли, против Гарнизона, точно так же объединившего территории и города, но уже на юге. Кому это было нужно оставалось всё так же непонятным. Холмы, по которым мы продвигались, на мой не привередливый взгляд ничем не отличались от тех, что были вокруг Нимуочь. А думать, что всё это только ради расширения границ и удовлетворения амбиций местной власти, не хотелось.

Я в очередной раз достал из кобуры револьвер, перепроверяя, чтобы тот был заряжен и начищен. Своеобразная медитация, перед тем как отправляться в атаку, одновременно успокаивала и позволяла отвлечься. Руки действовали самостоятельно, а мозг предавался приятным воспоминаниям, будто самостоятельно напоминая мне, ради чего я должен выжить в этой атаке. Моя дорогая Кэти, что ждёт моего возвращения, которой я должен признаться в любви лично и услышать такое же признание в ответ. Малышка Анги, которую я считал своей младшей сестрой, её я обязательно подкину на руках вверх при встрече, заставляя смеяться и визжать. Старик Асмодей, к которому я должен был вернуться, чтобы не дать возможности сказать: "Я же говорил! Надо было мой приказ исполнять!" Было бы классно ещё бы повстречать негодяя-рекрутёра Каллу, бывшего жениха Кэти, и начистить ему рожу, но это не первоочередная задача.

К рекрутёрам я начал относиться с таким же предостережением и опаской, как и жители Нимуочь, да и Анклава в целом, когда Биними рассказал мне, что это за люди. Парни, которых призвали в армию, но слишком боящиеся схлопотать пулю в бою, с радостью соглашались вместо этого собирать и сгонять людей из своих родных поселений, на нужды армии Анклава. Они даже не стеснялись награждать теми самыми свинцовыми укусами смерти того, кто пытался им помешать. Укомплектованные отряды рекрутёров совмещали в себе функции как военной полиции, так и военкоматов с военными судами. Люди, получившие серую форму рекрутёров, имели огромную власть, которая их сразу же развращала, зачастую превращая в монстров. Тот же Биними рассказал, что в его деревне рекрутёры, забрав всех подлежащих призыву, оставшихся загнали в амбар, заперли, а затем подожгли, только из-за того, что женщины плакали и бросались обнимать своих мужей и сыновей, не желая отпускать их на войну.

От таких воспоминаний настроение мое снова упало. Я тут же закончил с револьвером и убрал его в кобуру. Если всё пройдёт так же, как и во все прошлые разы - я до самого конца сегодняшнего сражения ни разу его не достану. Мои принципы, вбитые куда-то на подкорку, даже спустя год пребывания в армии, и полтора года пребывания в этом жестоком и кровавом мире, отказывались отступать, так что вместо того, чтобы стрелять в противника, я предпочитал помогать и вытаскивать раненных парней с поля боя. К моему собственному удивлению, я думал, что рано или поздно, заметив подобное меня сдадут рекрутёрам, но до сих пор никто из подразделения не проболтался. Биними на моё недоумение замечал и не раз, что единственного хоруса на поле боя, то бишь меня, даже окрестили ангелом ГОМа. Все, вплоть до командира, предпочитали идти в атаку, зная, что я неподалёку и в случае чего, буду готов прийти им на помощь.

С правой стороны в окопе, даже в темноте я смог уловить чьё-то движение и тут же ткнул сидящего рядом Биними в бок.

– Поешь больше каши, у тебя локти, словно штык-нож, - недовольно, но очень тихо пробурчал парень, мгновенно пробуждаясь и открывая глаза. Он не двигался после пробуждения, уже наученный горьким опытом, чтобы не привлекать внимания, но водил взглядом из стороны в сторону, проверяя обстановку. Я коротким движением подбородка указал ему в нужном направлении, а ему больше и не требовалось. За столько времени мы уже научились понимать друг друга без лишних слов. Биними плавным, но быстрым движением стянул с плеча винтовку и направил в указанном мной направлении. Чёрная тень двигалась по окопу пригнувшись, но это ничего не значило. Бини держал её на мушке, а я подтянул ноги под себя, готовый совершить рывок в любой момент. Но стоило тени чуть приблизиться, как я смог рассмотреть образ нашего командира, напарник тоже признал его и поспешил винтовку опустить, впрочем, от командира его движение не укрылось.

– По своим стрелять собрался?
– ехидно спросил командир, обращаясь к Биними. Тот лишь пожал плечами ничего не отвечая. К такой манере общения в подразделении уже давным-давно все привыкли, так что командир лишь усмехнулся, - Через час атака. Не спать, готовиться!
– а затем исчез в темноте окопа уже по левую руку от нас.

Как только командир окончательно скрылся в ночи, отправившись передавать приказ и проверять своих бойцов, я слегка приподнялся над бруствером, но почти ничего кроме холмов и не увидел. Ночи этого мира были на удивление светлыми, хоть никаких спутников, отражающих свет местных двух звёзд, не было.

Мы сидели и ждали общей команды к началу, которую должны были подать условным сигналом, криком птицы арг. Но он всё не звучал и не звучал. Зато через какое-то время мы почти одновременно с Биними услышали необычный шелестящий звук, приближающийся сверху. Я было собрался высунуться наружу, чтобы одним глазком проверить, что это, но напарник резко и изо всех сил дёрнул меня вниз, опрокидывая и вжимая в передний угол окопа. Звук нарастал и множился. Что-то со свистом рассекало воздух, а при приземлении производило лёгкий чавкающий звук, вгрызаясь в землю. Я не мог поднять головы, чтобы хоть как-то сориентироваться, а Биними продолжал вжимать меня в землю, не давая пошевелиться. А затем грянули многочисленные взрывы. Грохот оглушал, заставлял вибрировать землю и все мои внутренности. Канонада разносилась со всех сторон. А меня, отчаянно дёргающегося от каждого взрыва продолжал удерживать товарищ. Постепенно количество разрывов сошло на нет.

А я наконец решился открыть глаза, боясь, что обнаружу своего друга мёртвым, но натолкнулся на его хитрый взгляд, что смотрел на меня в упор. Он что-то произнёс, но я ничего не расслышал из-за звона в ушах. Зато смог легко прочитать по губам, что Биними сказал: "Три-два в мою пользу!" и нагло улыбался. Правда ухмылка растаяла на его лице так же быстро, как и появилась, стоило нам услышать, что воздух снова разрезает свистящий звук. Один из необычных снарядов чавкнул совсем рядом с нами и мы, лежа, одновременно задрали головы. В паре метров от нас в землю воткнулась толстая стрела с оперением, к которой был примотан уже знакомый продолговатый предмет, на конце которого уже догорал фитиль, шипя и разбрасывая искры. Бежать было бессмысленно, а мы так и замерли, глядя на приближающуюся смерть.