Это путешествие, предпринятое в более сложных обстоятельствах, с меньшим количеством ресурсов, людьми, которые еще не отдохнули после предыдущего плавания, сказалось на ней тяжелее всего. В течение нескольких дней Ольга была настолько слаба, что не могла даже стоять. И все же ей как-то удавалось заботиться о других, даже если эта забота состояла в том, чтобы рассказать тем, кто остался здоров, как ухаживать за больными.

Переменчивая погода дважды захватывала их в свои тиски. Первый шторм швырял их из стороны в сторону, но ущерб был совсем небольшой. Второй шторм снес мачту со скейда и утащил с собой в море дюжину человек. Им удалось вернуть только троих.

В течение двух дней оставшиеся целыми скейды по очереди тянули пострадавший через море. Это сильно замедлило их продвижение, и если бы с небес обрушился еще один шторм, они, вероятно, погибли бы все.

Когда Англия показалась из-за туманного горизонта, раздался радостный хор усталых голосов. Их путешествие еще не закончилось — Меркурия была дальше на юг, и скалы на длинных участках береговой линии выходили к морю, — но они знали, что, по крайней мере, их не поглотит целиком Эгир, пьяный йотунн моря.

Магни направился к своей матери. Сольвейг села рядом с Ольгой, помогая ей набрать воды. Он попросил ее присмотреть за его матерью, когда она упала в обморок, и с тех пор Сольвейг почти не отходила от нее. Сама же Сольвейг скорее убила бы его, чем призналась в том, что под жестким панцирем воина в ней живет нежная душа.

Присев на корточки, Магни забрал у нее шкуру, чтобы помочь.

— Мама, мы скоро будем на берегу.

Она одарила его слабой улыбкой и отпила воду.

— Это хорошо. Мне очень хочется, чтобы земля снова стала твердой под ногами. Магни, ты слишком сильно беспокоишься обо мне. Я просто устала. Другие гораздо больнее, чем я. Проверь, как там маленький Яри.

Ее тело уже несколько дней не принимало пищу и большую часть выпитой воды, и сил было мало. Теперь скулы Ольги, казалось, прорезали лицо по бокам, а темные глаза глубоко запали. Она была более чем уставшей.

— Я пойду, — сказала Сольвейг и встала. — Посиди со своей матерью. Ты почти не отдыхал в последние несколько дней.

Магни оглянулся через плечо. Его отец стоял на корме, помогая отвязать буксирный трос и освободить поврежденный скейд. Три неповрежденных уже спустили паруса. Пришло время садиться на весла, и четвертый корабль снова мог идти своим ходом.

— Нет, останься с ней. Мне нужно грести, но перед этим я проверю, как там мальчик. — Он сжал руку матери. — Скоро мы будем на берегу.

Она кивнула и позволила своим глазам закрыться.

— оОо~

Норширская гавань была слишком мала, чтобы вместить четыре скейда. Так что они вытащили их на берег, на поросший тростником песчаный простор. На вершине холма вдоль берега высился густой лес, темный и зловещий. Магни вглядывался в его тени и напоминал себе, что здесь они не налетчики. Они были среди друзей. На этой земле для них не было бы никакой опасности.

Отец Магни поднял мать и отнес ее на берег на руках. Он тоже глубоко переживал за ее здоровье.

Многие из их большого отряда были слишком больны, изранены или утомлены, чтобы немедленно отправиться в дальний путь. День был на исходе, а до замка оставалось несколько часов пути, поэтому они стали разбивать лагерь.

Магни помогал разгружать корабли, когда его отец спустился из лагеря и окликнул его.

— Неподалеку есть небольшая деревня. Мы с Вали отправляемся туда за лошадьми и поедем верхом в замок. Я хочу, чтобы ты помог Бренне здесь. Людям нужно отдохнуть и поесть.

Сольвейг спрыгнула со скейда и встала рядом с Магни.

— Мы можем поохотиться. В здешнем лесу наверняка водится дичь.

Его отец кивнул.

— Да, олени, кабаны и мелкая дичь. Ничего похожего на наших зверей, но достаточно. И в миле от леса есть пресная вода — ручей, который впадает в море.

— Мы поймаем достаточно дичи, чтобы у наших людей были силы, отец, — ответил Магни.

— И присматривай за своей матерью. — Его отец положил руку на плечо Магни. — Проследи, чтобы она поела первой.

— Она не станет, — возразила Сольвейг. — Она не станет есть, пока не поедят дети и больные.

Все трое знали, что мать Магни будет держаться до последнего. Но Магни схватил отца за руку.

— Я позабочусь об этом. И я прослежу, чтобы она хорошо отдохнула. Я позабочусь о ней.

— оОо~

— Неужели мы должны соревноваться во всем? — Магни схватил оленя за рога и взвалил себе на спину.

Сольвейг пристально посмотрела на него.

— Ты тоже ведешь счет.