Шрамы, бледные и расплывшиеся от времени, покрывали ее лицо, горло и грудь. Шрамы — следы и сражений, и жестокости.

И все же она простила короля и вышла замуж за его сына. Она родила ему четверых детей. Сольвейг чувствовала такое же беспокойство при мысли об этом, как и при виде картин христианского предателя. Все это прощение приводило в замешательство. Предательство должно караться местью. Если Астрид была воином, которым она себя называла, почему она отказалась от мести ради прощения?

Она изучала шрамы Астрид, и королева, похоже, не возражала против ее пристального внимания. Через некоторое время внимание Сольвейг отвлеклось на другое. Израненное шрамами тело Астрид было скрыто красивыми тканями — блестящими шелками насыщенного синего цвета, которые в некоторых местах, казалось, сливались с ее телом, а в других растекались, как вода. Ее платье было отделано блестящими серебристыми нитями, а на нити были нанизаны маленькие переливающиеся драгоценные камни.

Несмотря на все презрение к мягкости английского мира, у Сольвейг тоже были слабости. Ей нравились красивые одежды и безделушки, и она старалась, когда не совершала набегов, выглядеть как можно красивее — не для того, чтобы привлечь мужчин, а потому, что это заставляло ее чувствовать другую силу.

С тех пор, как она была маленькой, ее отец возвращался из набегов с кожаным мешочком, наполненным блестящими вещами — специально для нее. Когда торговые корабли прибывали в Карлсу, она просила у отца шелка и драгоценности. А позже стала покупать все сама.

И вот теперь она бессознательно протянула руку, желая прикоснуться к драгоценным камням, сверкающим на рукаве Астрид. Увидев, что намеревается сделать ее рука, Сольвейг тут же смущенно опустила ее.

Но Астрид заметила и подошла ближе, протягивая руку.

— Хранитель гардероба давно научился шить платья, которые мне нравятся. Они свободны, так что я смогу в них сражаться, если понадобится. Другие женщины страны тоже стали носить такие. Поскольку ты останешься здесь на зиму, я отведу тебя к нему, и мы попросим его сделать для тебя что-нибудь, если хочешь.

Сольвейг погладила гладкий рукав наряда Астрид и позволила пальцам поиграть с мерцающими нитями на ее запястье.

— Сольвейг? Хочешь такие платья, как у меня? Мы можем сделать и одежду из кожи. Это твой дом до лета, поэтому я хочу, чтобы тебе было комфортно.

Это был не их дом. Они были изгнанниками. Бездомными. Пока они не смогут вернуть себе украденную у них землю, они будут беженцами в этом странном месте. Никогда еще Сольвейг не чувствовала себя такой лишенной корней. Она встретилась взглядом с королевой.

— Ты будешь сражаться за нас летом?

Глаза Астрид светились убежденностью.

— Мы обсудим этот вопрос уже скоро. Но что бы Леофрик ни решил по поводу королевства, я отвечу за себя: я буду сражаться за вас. Ты уже спрашивала меня, поклоняюсь ли я христианскому богу. То, что я думаю о богах, теперь сложно. Но я думаю, что на самом деле тебя интересовало, кто я. Я — Астрид с Севера, и я буду сражаться вместе со своим народом.

В ее голосе звучала страсть воина, и встревоженный разум Сольвейг начал успокаиваться. Она кивнула и позволила своей руке соскользнуть с шелкового рукава Астрид.

— Могу я… — спросила она, а затем остановилась, удивленная тем, что заговорила.

— Да?

Что она хотела сказать? Сольвейг провела большим пальцем по кончикам пальцев, все еще ощущая следы шелка и серебра.

— Может, у тебя есть… есть платье, которое я могла бы надеть сегодня вечером?

Как только эта мысль нашла свое место в разуме, Сольвейг остро почувствовала ее. Она хотела избавиться от кожаной одежды, которую носила неделями, в которой сражалась, проливала кровь и плавала под парусом. Ей хотелось раздеться догола и искупаться, а еще она хотела надеть что-нибудь красивое. В этом месте, где она была беспомощна, она не хотела думать о битве, где была слишком слаба, чтобы победить.

В этом месте, таком далеком от мира, который она знала, так далеко от богов, которые благоволили ее родителям и ждали, когда она станет достойной, она хотела быть красивой.

Она хотела, чтобы Магни считал ее красивой.

Королева Меркурии улыбнулась.

— Пойдем. Ты выше меня, и твоя грудь пышнее, но я думаю, мы сможем найти что-нибудь в моем гардеробе. После я пришлю девушку, чтобы она помогла тебе принять ванну и одеться. С платьями может быть трудно справиться без посторонней помощи, пока не привыкнешь.

— оОо~

Платье, которое она выбрала, было зеленым, насыщенного цвета глубокой, неподвижной воды. Такого зеленого она никогда раньше не видела в одежде. Крошечные прозрачные кристаллы сверкали на груди и образовывали узоры на юбке. Астрид сказала ей, что это зимнее платье, которое она надевала на праздник, но Сольвейг было все равно. Оно шнуровалось сзади и идеально сидело. Было еще нижнее платье золотого цвета, но оно было слишком облегающим, поэтому она надела другое, черное. Юбка не волочилась по земле, как это было бы у Астрид, и не была разрезана впереди, как у многих платьев Астрид, но Сольвейг нравились крошечные черные туфельки с лентами, которые обвивались вокруг лодыжек, и ей нравилось, что они выглядывали так, что она могла видеть их при каждом шаге.