Наконец в дверь постучали, и Сергей, оторвавшись от созерцания потолка, подскочил, торопливо открыл, обнаружив на пороге уже знакомого паренька. Сколько тому было? Едва за двадцать, годился ему в сыновья, с некоторой натяжкой, конечно же. Не дожидаясь, пока провожатый откроет рот, землянин метнулся к столу, схватил блокнот, направился к выходу, через пару шагов спохватился и спешно надел ботинки.

— Капитан просит вас на мостик, — растерянно, наконец, сказал солдат, точнее, ему позволили сказать.

— Не будем заставлять его ждать, — улыбнулся Лесник, выскочил в коридор, утягивая за собой паренька и чуть ли не подталкивая того к выходу из коридора. — Мы уже на орбите?

— Нет, ещё в «погружении», «вынырнем» через несколько часов, — ответил тот, испытывая лёгкую неловкость, что теперь не он тут главный.

— Хм, типа выделили время на подготовку? — задумался Сергей, вспомнив, что летит на полноценном боевом корабле, который по всем правилам не должен приближаться к Хэлле. Несомненно, у Павла Андреевича имелся некий план, как обойти данный запрет, но вот какой? Выскочить у другой планеты или за Луной и отправить шаттл?

— Не могу знать, приказано вас привести, — сухо ответил провожатый и на этом замолчал, а Лесник не стал его расспрашивать. Шли молча. Добрались до лифта, поднялись на первую палубу, прошли через две секции и наконец оказались у дверей с охраной.

По ту сторону, как и предполагал Сергей, оказался мостик. Огромный, пожалуй, самый большой из тех, что ему доводилось видеть, и необычайно многолюдный. За весь полёт с подобным столпотворением довелось столкнуться лишь в столовой во время пересменки. Здесь же собрались практически сплошь офицеры, и Павла Андреевича удалось разглядеть далеко не сразу. Тот, заприметив своего драгоценного гостя, лишь указал на небольшую зону с рядами стульев, намекнув, что время для разговоров ещё не наступило.

Лесник понимающе кивнул, проследовал в импровизированный зал ожидания, опустился на ближайший стул, стал внимательно разглядывать происходящее. За большим интерактивным столом шла жгучая дискуссия, больше похожая на полемику. Собравшиеся, по-видимому, высшие офицеры, что-то активно обсуждали, тыкали в экран, водили пальцами по поверхности, но, увы, ни слова разобрать не удавалось, а читать по губам Сергей, к сожалению, не умел. Так продолжалось довольно долго. На него не обращали внимание, лишь изредка проходившие члены экипажа замедлялись, вероятно, реагировав на его форму, и, не находя знаков различия, продолжали путь. Почувствовав себя самозванцем, Лесник поднялся, снял китель, повязал его на поясе, тем самым доходчиво объяснив, что никоем образом не пытается косить под бравый экипаж Ломоноса. Принялся расхаживать из стороны в сторону, занимаясь самым бесполезным и неблагодарным делом — строя догадки о происходящем.

До «всплытия» оставались часы. Что дальше? Как только корабль окажется в обычном пространстве, его засекут, не взирая на расстояние. Каков будет ответ? Сначала на Хэлле начнут задавать вопросы, затем требовать объяснений, а не получив их, попросят покинуть систему, сначала вежливо, затем более… агрессивно. Правила дозволяли держать на орбите по одному кораблю не крупнее фрегата — это значило, что одновременно там могло находиться шесть хорошо вооружённых посудин. При условии, что все Базы, за исключением Российской, объединятся и выступят единым фронтом, это пять фрегатов против Ломоносова. Не самый лучший расклад. В этих мрачных рассуждениях было лишь одно большое «но» — слишком много карт оставалось в руках игроков.

Что, если у американцев поблизости есть схожий по характеристикам корабль? Что, если у Ломоносова есть подмога и за ними следом летит ещё один корабль? Что, если по неизвестной причине на орбите не окажется ни одного фрегата? А ведь ещё были политические последствия. Что станет с равновесием на Хэлле? Начнётся ли там, на поверхности, стрельба? И что скажут на Земле?

— Какие люди и без охраны! — за спиной раздался до боли знакомый голос, голос, который Сергей очень хотел бы не услышать здесь.

— Чёрт, — выдохнул Лесник, на миг прикрыл глаза, надеясь, что ему это лишь мерещится, затем повернулся, обнаружив перед собой довольно ухмыляющегося Корнея.

— Это так ты встречаешь боевого товарища? Чёртом обзываешь? — не долго думая, тот бросился на Лесника, заключил в крепкие объятия, похлопал по спине и нехотя, скорее из нежелания задушить, выпустил добычу. — Что такое? Ты не рад? На тебе прям лица нет.

— Увы, не рад, — мрачно протянул он, стоически сдерживая улыбку, что так и рвалась наружу. — Тебя не должно быть здесь.

— Стоп, это как? — Корней замахал руками, пытаясь остановить товарища и разобраться в ситуации, разложив всё по полочкам. — Поясни для особо сообразительных.

— Мне дали обещание… Нет, я согласился вернуться лишь при условии, что тебя… — Сергей осёкся, заметив, как на мостик входят двое недостающих персон, — вас здесь не будет.

— Парни, слышали? Наш дорогой Лесник, по которому мы так долго и неистово скучали, оказывается, нам не рад и даже хочет прогнать, — Корней встретил ребят так, словно они всего пару минут назад разошлись по разным углам и теперь снова встретились. Сергей же сообразил, что это действительно так, что всё это время они были на корабле и именно поэтому ему не позволяли покидать секцию, дабы обман не раскрылся раньше времени.