Шрифт:
– Не надо, прошу вас! Не будьте ко мне так внимательны. Я ведь этого не заслуживаю совсем.
– Вы к себе излишне строги.
Варя внимательно посмотрела на графа. В лунном свете он казался притягательно красивым. Пусть черты лица его и не отличались изяществом, но во взгляде серых глаз было столько доброты и благородства... даже любви? Она дотронулась до его щеки кончиками пальцев. Он удивлённо улыбнулся. Взял её руку и нежно поцеловал ладонь.
– Любительница поцелуев.
– Нет! Это не я!
– Вы.
– Говорю, что не я.
– Обманщица.
– Нет!
– крикнула Варя.
Граф вздрогнул и исчез.
– Что? Не уходите, не бросайте!
– она испуганно заморгала, а потом и вовсе зажмурилась.
– Откройте глаза, - шепнула на ухо Аня.
– Анечка, это снова ты?
– Я! Откройте глаза.
И Варя послушалась. Понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться, прийти в себя.
Господи, привидится же такое!
Шмыгнула носом и тут же сердито сдвинула брови.
– Нечего реветь. Я знаю, что теперь делать.
Решительно поднялась. Но, постояв немного, снова уселась на колючий тюфяк.
Как же через гордость-то свою переступить? Нужно ли это? Да, во сне я клялась, но то ведь сон был. А наяву всё глупостью кажется.
И неизвестно, куда бы привёл Варю ход мыслей, если бы не прояснилось ночное небо. В окно заглянула луна. В комнату проник её холодный свет, а на дощатый пол упала тень от оконной рамы в форме вытянутого креста. Сомнения перестали мучить. Княжна обулась, накинула на плечи шаль, выскользнула в коридор. Стараясь не шуметь, добралась до девичьей и, приоткрыв дверь, заглянула в щелочку. На дворе стояла глубокая ночь, девки спали здесь крепким сном, сопя и похрапывая. Разглядеть Аню среди бабьих тел было непросто. Варя долго щурилась.
Нет, не видно ничего!
Плюнула и зашла в комнату. Осторожно ступая между телами, принялась наклоняться и разглядывать лица спящих.
– Ты чего тут лазишь? Спати мешашь!
– кто-то пробурчал сквозь сон, переворачиваясь на другой бок.
– Аня, - устав от поисков, тихонько позвала Варя.
– Аннушка!
– Мама?
– раздался чей-то заспанный голосок.
Варя обрадовалась. Подошла к груде старых тряпок, из которых торчали две светлые косички.
– Нет, - зашептала она, - это я!
– Кто?
– Да я! Ты что, меня не узнаешь?
Только спустя пару секунд послышалось сиплое бурчание:
– Мне снится это, должно быть.
– Нет! Вставай. Пойдём со мной. Я поговорить хочу.
– Сейчас?
– Да. Долго объяснять.
Наконец-то из-под хлама вылезла Аня. Она заморгала, пытаясь разлепить узкие от сна глаза, а потом тихонько поднялась. Варя бережно придержала её за рукав, отчего Аня дёрнулась. Заскрипела половица.
– Тише!
– строго сказа Варя, но тут же себя поправила: - Прошу тебя, будь осторожна, чтобы не разбудить никого.
– Что с вами, барышня, случилося?
Вместо ответа Варя улыбнулась и зашагала к двери.
Когда вернулись в комнату, она сперва усадила Аню на тюфяк, потом передумав, пересадила её на кровать и, спохватившись, спросила:
– Где ты хочешь присесть?
– Вы пугаете меня, барышня, - Аня всхлипнула.
– Нет-нет, не плачь! Я поговорить хочу, - но слова застряли у Вари в горле. Ей ведь нужно попросить прощение? А, может быть, просто так примириться, без лишних слов?
Аня посидела немного, поджав губы, а потом, не глядя на хозяйку, зашептала:
– Простите меня неразумную. Умоляю, простите! Не ведала, что творила! Да ежели бы от стыда и вправду сгорали, от меня бы уж точно давным-давно только угольки одни осталися!
– Нет, Анечка!
– Как вы сказали?
– Аня поглядела на княжну, как на юродивую, и обхватила живот руками.
А Варе вспомнилось, как привезли к ним однажды в усадьбу новых крепостных в скрипучих телегах. И будто под стать этим телегам, сидели в них одни старики. Но среди седых, морщинистых и трясущихся мертвяков пригрелась хрупкая, как веточка, девочка. И было совершенно непонятно, как умудрилась она угодить в эту компанию. Княжна подъехала тогда к крепостным на вороном коне, который стоил гораздо больше, чем все они вместе взятые. Восседая в седле и возвышаясь над живым (а точнее, полуживым) товаром, Варя представила себя взрослой хозяйкой и принялась командовать. Она несла какой-то вздор, пока не пришёл папенька и не осадил её при всех. И Варе обидно стало, что новая крепостная девчонка была тому свидетелем. Конечно, разобраться в своих чувствах в двенадцать лет ей было не по силам. Но сейчас Варя осознала, как же нелепо себя вела! И почему в тот момент ни на секунду ей не было жаль ту хрупкую девочку? А ведь её отняли от семьи и увезли неведомо куда! Получается, с первой встречи и по сей день она смотрела на Нюру сверху вниз и никогда не видела настоящую Аню.
Варя присела на корточки рядом так, что их глаза оказались на одном уровне. И просто сказала:
– Аннушка, я прощаю грех твой и прошу тебя: прости и ты грехи мои. Я говорила, что люблю, но не любила по-настоящему, потому что никогда не смотрела на тебя, как на равную.
– Пошто вы, барышня, молвите так? Какая я вам ровня-то. Разве можно нам держаться-то на равных?
– Возможно! Прошу, пусть для нас будет это возможно. Скажи, можем ли мы примириться?
– Я так рада буду, коли вы простите меня. Я себя никогда не прощу!