Как привидение, закутавшись в одеяло, Варя прошла на цыпочках до тюфяка, уселась на него и погладила жёсткую ткань рукой.

– Может, хоть ты меня пригреешь?

Соломинка из мешка кольнула ногу, и она поморщилась. Однако идти обратно сил уже не было. Варя вздохнула, улеглась и тут же чихнула. Плесневелый запах загнивающего сена ударил в нос, когда она прижалась к мешковине щекой.

И как Нюра на нём спала? Хотя, если смотреть в потолок и ни о чем не думать. Просто смотреть в одну точку...

Тяжёлая темнота, как огромный шар, навалилась на Варю. Вскоре дыхание её сделалось глубоким и ровным. А когда в воздухе появилась лёгкая прозрачность, она неожиданно обнаружила себя в глубоком снегу! Огляделась. Лес обступил со всех сторон.

Где это я? Почему?

Сердце зашлось. Предчувствие иголкой пронзило грудь.

Заблудилась! Я заблудилась!

Варя завопила что есть сил. Звала на помощь, а перед глазами будто вся жизнь пролетела. Ясно представился ей папенька. Она словно оказалась подле него. Князь, осунувшийся и бледный, то ходил из угла в угол в своём кабинете, то останавливался и гневно спрашивал у Павла Петровича, прильнувшего к окну: "Что там? Не видно её? Едет она али нет?!"

Слезы обожгли Варе глаза.

Что же теперь будет с папенькой? Господи, помоги! Я исправлюсь. Клянусь! Я не буду больше такой бестолковой! Спаси и сохрани ради папеньки. Он не переживёт, не вынесет больше потерь...

Тени сгущались всё сильнее. И, в конце концов, ночь страшная, тёмная, поглотила Варю целиком, сделав её, как в детстве, совсем беззащитной.

Одна! Как я здесь одна? Куда идти?

– Барышня!

Послышалось? Нет! Так отчётливо голос родной не мог почудиться!

– Нюра? Нюра! Я здесь. Где ты? Ау!

И вновь зловещая тишина.

– Нюра! Нюрочка!

Варя всё звала и звала. Только эхо вторило её крикам. Какая-то ветка сорвалась с дерева и бухнулась в снег. В испуге Варя дёрнулась, зажала руками рот.

А что если волки? А если змора? Где же Нюра? Я ведь слышала её голос.

Уселась на корягу, опустила голову. Вспомнилась вдруг исповедь Нюры, которая созналась ей накануне в предательстве:

"Понимаете, меня на новом хозяйстве никто никогда не называл настоящим именем-то. А он назвал сам, без подсказки! Мне это так радостно было! Не передать, как радостно! Всё бы отдала, чтобы ещё раз услыхать в устах его сахарных имя своё...Он ведь тем самым будто дал понять, что любит меня. Я сказать красиво-то не умею. Где уж мне..."

Варя смахнула слезы. На дрожащих ногах еле как поднялась и крикнула, не узнав голос свой:

– Аня! Аннушка! Где ты?!

Тишина.

– Аннушка, отзовись! Ау! Прости меня, - добавила совсем тихо.

– Здеся, барышня! Здеся.

– Не может быть! Спасение моё!

Варя почувствовала такую лёгкость в теле, что даже рассмеялась этому. А затем её ледяные пальцы обхватила тёплая ладонь. За спиной, совсем близко, раздался уверенный голос:

– Пойдёмте со мной! Не бойтесь ничего.

Варя обернулась:

– Аннушка, Аня, Анечка! Только так теперь звать тебя буду. Клянусь!

Лес не казался уже таким страшным. Варя поняла - непременно вернётся домой. Вернётся другой, как и обещала в горячей своей молитве. Вскоре деревья поредели, отступила страшная непроглядная чернота. И Варя за руку с Аней вышли на широкую, залитую лунным светом дорогу.

Как же удивительно!

В лесу серебряная луна пряталась за ветками вековых деревьев. И казалось, что в ночном мире нет ничего, кроме страха и тьмы. Но стоило выйти на простор, и луна огромная, яркая озарила всё вокруг своим светом.

– Благословение! Воистину это словно благословение! Я поняла теперь всё. Как деревья за ветками луну скрывали, так и я за гордыней своей душу прятала. Смотрела на всех свысока и даже не замечала этого. А теперь поняла. Поняла!

Варя как со стороны услышала свой радостный смех. Увидела, как она обнимает, целует Аннушку и кружится с ней. А потом замелькали перед глазами расплывчатые образы. Варя всё смеялась и смеялась, словно очутились на ярмарочной карусели, где веселье так и лилось рекой.

– Только рук моих не отпускайте, барышня! А то мы в снег угодим, барышня!

– Ни за что, Нюрочка!

Аня резко разжала руки. И Варя со всего маху полетела в сугроб.

– Я хотела сказать Аннушка! Вот я глупая.

Она попыталась подняться, но не смогла. Ещё одна попытка. Тщетно. А с третьего раза получилось, потому что подхватил её кто-то за талию.

– С вами всё в порядке? Не ушиблись?

– Лев Васильевич!

Вместо ответа почувствовала, как с неё стряхивают снег.