– Тётя просила отдать их тебе, – пояснила Пернатая, со скованной нежностью наблюдая за тем, как бережно Ворина касалась двух потрёпанных птичек. – Они будут напоминать тебе о нас, пока ты находишься на обучении, да и в всегда…

Ворина с любовью прижала к груди игрушечных пташек.

– Спасибо. Ты не представляешь, как много это для меня значит!

– Я всегда рядом, если понадоблюсь. – Девушка взглянула на солнце: диск уже давно отошёл с верхушки неба, степенно приближаясь к его краю. Им с сестрой пришла пора расстаться. Ворина проследила за её взором и всё сразу поняла, а потому поспешила втолкнуть одну из птичек Волике прямо в руки.

– Эта игрушка твоя, – деловито сказала проводница. – Пусть у тебя и останется, как напоминание обо мне.

– Что? Ну уж нет, я не просто так несла тебе обе! – Волика вернула свою игрушку к пташке сестры: рядом они не смотрелись так одиноко. – Этих малышек нельзя разделять, понимаешь? Им будет очень одиноко порознь, как нам с тобой.

– Но ведь это просто игрушки, – попыталась возразить младшая, вот только Волика и слушать не желала её пустые отговорки.

– Я так не считаю. Пусть всё-таки обе останутся у тебя.

Ворина ещё раз посмотрела на птичек, а после согласно кивнула:

– Пусть будет по-твоему. Передай спасибо тёте!

– Непременно, – Волика улыбнулась сестре напоследок. Суетливыми рывками она направившись прочь от жилища проводников. Снег под сапогами скрипел довольно звучно, а значит, стремительно холодало – похоже, сегодняшней ночью стоит ожидать мороз.

Волике ещё много чего предстояло сделать до наступления темноты, однако она покидала сестру с неспокойным сердцем. Стоит ли получение дара такой платы? Все Пернатые получали его без подобных жертв, так почему же проводники должны были платить своей жизнью? По праву, они были сильнейшими в племени, но заслужила ли эта мощь такого риска? Про себя девушка сочла, что, пожалуй, вполне, а они с Вориной пока просто слишком мало осведомлены, чтобы это осознать. Горы всегда верно рассуживали своих детей.

Вечер в Речной деревне завораживал по-особому. Волика любила выйти на прогулку в это время суток невзирая на наступление темноты, а вместе с ней и значительного похолодания: одеваться приходилось теплей. Подобные неудобства, определённо, стоили той атмосферы, в которую погружалось их племя с заходом солнца.

Девушка ступила за порог дома и глубоко вздохнула: подобные вечерние прогулки она обычно совершала с сестрой, но сейчас Ворины не было рядом. Волика, как ни странно, начала привыкать к ощущению пустоты без неё, и возможность прогуляться вечером – всё равно, что томящейся в клетке птице вырваться на волю! Атмосфера тёплого и душевного, трепетно-радостного праздника помогала хоть на время избавиться от гнетущих мыслей.

В чёрном небе со стороны хребтов клубились облака, вот-вот готовился посыпать снег. Полумесяц пузатым серпом красовался на противоположной стороне неба, вот только звёзд не было видно вместе с ним. Сочилось лишь очень тусклое сияние, едва ли походившее на чарующий свет настоящей звезды. Горные вершины скрылись за мутной дымкой тумана, который ещё не успел опуститься ниже, к деревне – здесь было по-прежнему ясно и, как для ночи, довольно светло.

Волика шла по заполонённой Пернатыми улице. Вечером становилось шумно и оживлённо. На высившихся деревянных столбах, окольцованных каменной чашей к верхушке, Пернатые зажгли пламя. Его тёплый свет мягко озарял почти все улицы в тёмное время суток, но даже при нём окружение погружалось в таинственный полумрак. Лица соплеменников можно было разглядеть, подойдя вплотную.

Она влилась в поток шествующих по деревне Пернатых, наслаждаясь каждым мигом единения с племенем. Глаза девушки светились счастьем. Сейчас все были равны: дети, подростки, молодёжь, взрослые, старики – они прогуливались по затенённым улицам деревни, и Пернатая чувствовала себя их неотъемлемой частью.

Волика радостно оглядывалась по сторонам; в её голубых глазах плясали приглушённые огоньки фонарей. Она даже не скрывала умиротворённой улыбки, вслед за толпой подходя к мосту, пересекавшему Малую Кормилицу. Эта река была меньше и тише Большой Кормилицы, причём Малая несла свои лазурные воды в Большую, чтобы слиться воедино немногим ниже по течению. Мост над этой рекой вёл к центральной части Речной деревни.

Волика приметила, что пламя церемониального костра давно затухло, а значит, Крылатые вот уже несколько дней не могли поймать ни одного Барса. Девушка самоуверенно усмехнулась. Ну ничего, вот когда она сама примкнёт к рядам искусных воинов деревни, ни один зверь не ускользнёт в свой Лес Крови живым!

Около костра и пристанища Крылатых всегда было много Пернатых. Повсюду слышались оживлённые разговоры и смех, чуть поодаль дети пытались вскарабкаться на самый высокий сугроб наперегонки друг с другом, чтобы потом с задором столкнуть «победителя» вниз. Они тонули в рыхлом снегу, посмеивались от некоторой своей беспомощности перед зимней стихией, а после снова начинали лезть выше и выше. Всё здесь было радостно, жизнь кипела.

Волика оглядывалась по сторонам, раздумывая, с кем из соплеменников поболтать сегодня: она уже проделывала подобное ранее, и разговоры всегда приносили Пернатой большое удовольствие. Можно было узнать много нового как о деревне, так и о жителях, а также все самые свежие новости, обычно не получавшие широкую огласку!

Девушка хотела было присесть на край деревянной лавочки, но мощный толчок сбил её с ног. Волика успела приглушённо вскрикнуть, однако кто-то ухватил её за запястье, предотвращая болезненное падение.